Мой плен

Он принимал решения, какие не имел права в своем положении принимать! И он делал то… что раньше никогда бы не делал.

Как же, твою мать, уже было поздно."

"Руслан прикрыл веки и откинулся на кожаной спинке, поджав губы. Обжигающая волна скатилась по нервам, когда он вспомнил свои ласки, обращенные к ее бархатным шрамам. Как он исследовал их губами и готов был зализывать языком, словно животное открытые раны, если бы только это могло что-то исправить! Заживить этот незаслуженный, уродливый поворот в ее жизни, через который она не должна была проходить! Не должна была после всего остаться светлой и нести вбитую в мозг наивную веру в справедливость и добро людей!

Его кулаки сжались, а кровь горячей лавой пронеслась по венам. Все темное внутри бунтовало и рвалось от гнева, требуя расправы! Он остужал себя единственной мыслью, что за каждый сантиметр ее шрамов виновные понесут наказание! И единственное, что поможет им избежать этого — смерть.

Дверь открылась, и мрачный Ростов молча прошел в кабинет. Взгляды мужчин, словно обнаженные мечи, пересеклись, прежде чем черная папка опустилась на стол.

— Здесь все, — выдавил он и некоторое время в упор смотрел на Руслана.

Рука мужчины в какой-то момент скользнула в карман и, задержавшись на секунду, он вытянул оттуда неприметный моноблок с кнопками.

— А это завтрак в постель, — протянул Ростов обтянутый пленкой мобильник.

Руслан перехватил его, напряженно глядя на друга.

— Когда?

— Сегодня утром, — ответил он хмуро и перевел тяжелый взгляд в окно. — Чует моя жопа — не к добру этот «привет»!

Руслан ничего не ответил и, опустив взгляд, нажал кнопку, оживляя маленький дисплей. В телефоне было всего одно сообщение в котором указывалась дата, время и место. Ростов говорил дело — раньше отцам не требовалось вклиниваться в процессе. А значит, он где-то допустил ошибку и теперь все, ради чего он пошел на риск, может встать под угрозу!

В груди что-то неприятно стянулось, заставляя Руслана резко сменить направление всех мыслей и намертво выветрить возникшее помутнение, бесцеремонно спустив его вознесенный разум на землю.

Как вовремя.

Разве он не привык к тому, что гребаная судьба никогда не отступает от своего плана — держать короткий поводок с ошейником, где шипы врезаются в кожу, чтобы не дать ему возможности забыться?! Не дать возможности расслабиться и даже допустить мысль, что в его грешной жизни может пробиться что-то, кроме грязи и крови?!

Падшие ангелы не смеют касаться небес, а если соблазн застелет разум — расплата не заставит себя ждать.

***

Когда я проснулась, сразу подскочила в постели, чувствуя, как быстро колотится сердце. Солнце ярко освещало комнату, и внутри свернулось неприятное ощущение, что я пропустила большую часть дня.