ПЛЕЯДА

Таким образом в «Шторм» попал принципиальный трезвенник Дизель, от которого военная полиция учуяла запах спиртного, но вопреки закону не стала его освидетельствовать - этого оказалось достаточно, чтобы сделать его штурмовиком, в «Шторм» попал командир взвода Буран, который остановился в Ударнике и неосмотрительно вышел из КамАЗа в магазин купить сигареты, в «Шторм» попал командир подразделения разведывательных беспилотников Зенит, который повёз в мастерскую повреждённые «мавики», не имея при себе боевого распоряжения на передвижение по району, в «Шторм» попал командир миномётной батареи Шатой, которые после трёх месяцев переднего края заехал помыться в общественную баню в Ударнике, в «Шторм» попал водитель эвакуационной «таблетки» Лунаход, который, по мнению военной полиции, превысил скорость. В сущности, зайти на «Шторм» оказалось проще простого, для этого, зачастую, даже не нужно было совершать ничего предосудительного, достаточно было просто попасться на глаза военной полиции «не в то время и не в том месте». Теперь всем этим людям предстояло продолжить воевать в роли обычного штурмовика, и никого не интересовало, что на своём месте они бы принесли больше пользы и нанесли бы врагу значительно больший вред, чем это они смогут сделать, штурмуя вражеский окоп.

«Преступниками» люди становились без суда, но «наказание» несли более чем жестокое, и зачастую более чем несправедливое.

Впрочем, Зверь не рассуждал настолько глубоко, ибо профессионально потянуть такие обязанности могут только люди с низким уровнем социального развития, не способным дать своему носителю то святое, что движет миром на земле. Но сейчас Зверь наслаждался своим положением ещё и потому, что до войны он был никем, а на войне ему дали возможность стать для «штормов» настоящим полубогом. Во времена тяжёлых испытаний, такие, как Зверь, принося горе конкретным людям, тем не менее, остаются нужны всей военной системе. Правда, есть нюанс – потребность в подобных персонажах сохраняется ровно до окончания войны. У Зверя даже не хватало ума понять, что после войны он имеет совсем не нулевые шансы встретиться с кем-то из своих бывших подчинённых – кто вдруг выживет в бою. И что эта встреча не будет предвещать Зверю ничего хорошего.

Но пока он стоял перед будущими штурмовиками в роли командира, а они – перед ним – в роли подчинённых.

- Мне совершенно безразлично, кем вы были до поступления в отряд, - Зверь намеренно повышал голос не столько для того, чтобы его все слышали, а сколько для того, чтобы услышавшие почувствовали железо в его голосе: - Здесь вы все будете штурмовиками. Косые, больные и зависимые – всем найдётся место в боевом строю.