Галоша для дальнего плавания

Через пять минут, когда мы уехали достаточно далеко от места преступления, дядя Вася повернулся ко мне:

— Ну, теперь, может быть, ты объяснишь, почему так уверена, что подозреваемая не брала тот несчастный кулон?

Лена вздрогнула от слова «подозреваемая», которое Василий Макарович употребил по привычке.

— Лена, покажи ему! — проговорила я, успокаивающе сжав ее плечо.

Известно же, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Лена показала дяде Васе бабушкин перстень, разом ответив на все его вопросы.

Впрочем, еще один вопрос у него все же нашелся:

— А скажи нам, зачем ты в такой поздний час поехала к антиквару? Ты ведь знала, что магазин уже закрыт?

— Мне очень нужны были деньги… — ответила она после недолгого молчания.

Я вспомнила сцену у казино, вспомнила, как орал на нее Гарик, и неодобрительно хмыкнула. Дядя Вася тоже нахмурился.

— Антиквар дал мне свою визитку с телефоном, — продолжала Лена. — Я понимала, конечно, что магазин закрыт, но подумала, что один на один смогу уговорить его заплатить больше…

— То есть ты хотела его обольстить? Переспать с ним по-быстрому прямо там, в кабинете, и надеялась, что он заплатит за перстень восемьдесят тысяч?

Она не ответила, только низко склонила голову.

— Это вряд ли, — продолжала я ее добивать, — вряд ли он оценил бы твои прелести так дорого…

— При чем тут… — голос ее прерывался от сдерживаемых слез, — в семье всегда считалось, что в перстне — чистый изумруд. Очень ценный. И бабушка говорила, а она не стала бы врать. Береги, говорит, не носи каждый день, убери подальше, на черный день…

— Угу, и ты решила, что сейчас самое время его продать за бесценок, чтобы этого паршивца Гарика выручить! — не утерпела я.

— Я не хотела за бесценок, а антиквар сказал, что это не изумруд вовсе, а хризолит какой-то… Ценности не представляет…

— Врал! — уверенно сказал дядя Вася. — Думал, что ты полная лохушка, хотел тебя напарить. Мы как-то ограбление такого же магазина расследовали, — пояснил он, — у нас на Васильевском, на Пятой линии. Магазин прилично обнесли да сторожа убили. Он, главное, сам виноват: с теми гастролерами баба была, начала орать во дворе, что убивают ее, так он дверь и открыл, чтобы посмотреть. Нет бы сразу милицию вызвать, как по правилам положено… Короче, стукнули его по кумполу, черепушка и треснула.

— Кошмар какой! — поежилась я.

— Так там в процессе следствия такие вещи выяснились… — гнул свое Василий Макарович. — Ребята из отдела хищений просто за голову схватились! Антиквары эти — все жулики. Ну, по крайней мере через одного. Запросто тот тип мог тебя обмануть, — повернулся он к Лене, — тем более сперва он сказал, что кольцо ценности не представляет, а сам все же двенадцать тысяч предлагал.