Школа пластунов

Только ребят моих это никак не спасет, – тяжело вздохнул парень.

– Да не каркай ты, ворон. Не для того ты их натаскивал и столько сил вложил, чтобы с ними так легко справиться можно было, – рявкнул на него комендант. – Видел я волчат твоих в деле. Любому зверю сто очков вперед дадут. Да, мальчишки. Но мальчишки умные, умелые, ловкие. А значит, должны справиться.

– Должны, – нехотя кивнул Елисей. – Ладно. Пойду я. Мне еще с вдовами, матерями их говорить.

– Сначала казакам, что из круга казачьего, все расскажи, – быстро подсказал комендант.

– Тоже верно, – согласился парень. – К дядьке Святославу пойду. Может, он чего умного подскажет.

Выйдя из комендатуры, Елисей быстрым шагом добрался до дома старика и, постучав в ворота, принялся дожидаться выхода старого казака. К его удивлению, из дома вышли все, кто входил в казачий круг крепости. Сняв папаху, Елисей вежливо поздоровался с ними и, достав из кармана письмо, негромко сообщил о проблеме. Переглянувшись, казаки мрачно закивали головами, словно поддерживая его.

– Знаем уже, потому и собрались, – вздохнул в ответ Святослав. – Сами с тобой пойдем. Негоже одному с такой вестью к матерям идти. Сами говорить с ними будем.

– Благодарствую, казаки, – снова поклонился Елисей."

"– Это тебе благодарность наша, казак, что трудностей не испугался и на свой кошт сирот учить взялся. А поход этот для них путь в казаки реестровые. И не абы кем, а пластунами, – поклонившись в ответ, ответил самый пожилой казак.

Елисей его видел только на казачьем кругу. Похоже, этот патриарх был в крепости кем-то вроде хранителя традиций. Семь пожилых мужчин, выйдя со двора Святослава, не спеша направились к ближайшему дому его учеников. Лизавета, едва увидев входящих во двор мужчин, тихо ахнула и замерла, не понимая, что происходит. Встав в один ряд, казаки дружно поклонились женщине, и Святослав, сняв папаху, принялся обстоятельно объяснять ей, зачем они пришли.

Выслушав старика, Лизавета растерянно оглянулась на выскочивших на крыльцо дочерей и еле слышно прошептала:

– Как же так-то? Они ж дети совсем.

– Не дети уже, Лизавета. Казаки. Науку пластунскую прошли. И прошли они ее добре, раз уж в столице о них прознали. Не печалься. Не одни они там будут. Атаман их к полуэскадрону казаков приписывает.

– Но как же? Поход ведь, а у них даже оружия своего не имеется, – тут же попыталась выкрутиться вдова. – То, что сейчас пользуют, вон им дано, – небрежно кивнула она головой в сторону парня.

– Место свое знай, женщина, – словно гром прогремел голос старого казака. – Кабы не Елисей, сынам твоим век в обозе куковать. Бога моли, что согласился он им науку свою передать.

– Прости, дядька Мирослав, – съежившись, извинилась вдова. – Да только и ты меня пойми. За детей сердце болит.