Планета Вода

А когда ума накопила, начала головой жить. Торговлишкой занялась. Лавку поставила, за ней другую, третью. Богатой стала. А после головы настал черед сердца. Раздала я всё нажитое, ушла в монастырь и с тех пор, тридцать лет уже, одним только сердцем живу. Хорошо это, легко, безмысленно. Всё на свете понятно, ни на что не обижаешься. Вот глаза у меня потухли – и что? А ничего. Оказывается, зрение сердцу только мешает, на неважное отвлекает.

В мерных движениях костлявых рук с бурыми старческими пятнами было нечто завораживающее. Надтреснутый, но приятный голос убаюкивал.

– Что вы можете рассказать про ту ночь? – тряхнув головой, спросил Фандорин.

– Ветер был сильный. Я в тихую ночь, особенно если лунная, спать не могу, а в непогоду сплю крепко. И в ту ночь спала. Ничего, внучек, не слышала. И пробудилась поздно, от Маняшиного крика. Поняла: опять у бедняжки припадок. Встала, побежала…

Эраст Петрович был разочарован, но не уходил – медлил.

– А что вы думаете про смерть игуменьи?

– Думать тут нечего, – ответила старуха с улыбкой. – Приняла она мученическую кончину в награждение от Господа, чтобы сразу попасть к Его Престолу. Бог жалует тяжкой смертью тех, кого препаче любит. Я вот тоже хочу в муках умереть. Может, мне за то грехи простятся. Много их было…

– Ну а кто, по-вашему, мог ее убить?

– Известно кто. Дьявол. Для таких дел Бог его на посылках и держит. В кого дьявол поселился? Вот этого я, внучек, не знаю. Велика ли важность?

Поняв, что ничего полезного тут не узнаешь, Эраст Петрович поднялся.

– Для вас, может, и не велика, а я все-таки поищу, в кого тут вселился д-дьявол.

– Ищи. Ты пока головой живешь, тебе так положено. К кому ты теперь – к Иечке или к Маняше?

– К послушнице, к Ие."

"– Тогда я с тобой. – Старуха поднялась. – Она мужчин боится. Отвыкла от них… Трепетная она. Когда матушка решила Ию сюда взять, я отговаривала. Не морочь голову девке, дай ей в мире пожить. Куда ей в монастырь – восемнадцати лет? А матушка мне: есть-де на свете такие девочки, кто рождается будто без кожи. Всё их ранит. Если из богатой семьи, ничего еще, сумеет запрятаться от грубости и жестокости. А бедной и простой куда спрячешься? Только в монастырь. И ведь права оказалась матушка. Ие здесь лучше. – Вевея удивленно покачала головой. – Когда матушка муку приняла, я боялась, что заболеет Иечка, а то и вовсе помрет. Она ведь как травинка, от всякого ветра стелется. Но ни слезинки не пролила. Тихая только очень стала, молчит всё время. И снова стала по ночам бродить…

Эраст Петрович встрепенулся.

– По ночам?

– Да. Во сне. И не уследишь за ней. Шажочки-то легкие. Выскользнет за дверь – не слышно. Если владыка поставит к нам игуменствовать Еввулу, уйду я отсюда. И заберу Ию с собой. Заморит ее злыдня.