План битвы

Да вы и сам с педагогическим опытом всё это хорошо умеете. Дальше. Давайте, товарищи, предлагайте, чем можете помочь новой организации. ДОСААФ, Кирилл Евграфович, что по технике?

По итогам совещания мы получаем помещения для тренировок, для отработки военных навыков и для лекционно-просветительской деятельности во Дворце пионеров. ДОСААФ и военное училище, откуда Скачкова попёрли, предоставят недействующие образцы стрелкового оружия, швейка пошьёт обмундирование, а на первое время х/б предоставит училище.

И, самое главное, ПАТП-2 выделит старый, но вроде как исправный пазик и будет его обслуживать. Ого, вот это действительно круто!

— Виталий Тимурович, — оживляется Ефим, — права есть у вас?

— Так точно, — отвечает тот.

— Да у меня практически все есть, товарищ первый секретарь, автобус могу водить если что…

— Хвалю, майор, молодец!

В общем, мы получаем кучу ништяков и статус любимого дитя города, а то и области. На совещании присутствуют представители обкома партии и комсомола. Они появляются уже после нас, но смысл в том, что мы получаем легитимацию и можем начинать работать.

Нужно готовить планы, куда же без них, чтобы прямо с первого сентября принимать новых ребят. Все участники нашей «школьной секции» зачисляются автоматически. О том, что почти все они уже закончили школу, мы не распространяемся. Я и физрук утверждаемся в положении помощников Скачкова, на общественных, правда началах, без денег. Зато называть нас будут не просто помощниками, а комиссарами.

Словом, дело идёт и идёт быстро. Скачков выглядит немного ошарашенным, но после всего, что было сказано про него лично и про его задачи, а также после почтительного обращения со стороны корпулентного парторга училища, приободряется и рассеивает свою пенсионерскую меланхолию.

После совещания Ирина отзывает меня в сторону.

— Ну, так что, придёшь сегодня? — тихонько спрашивает она.

— Конечно, милая, — улыбаюсь я. — Меня дважды приглашать не надо.

— Смотри, а то я все дела отменила…

Да смотрю я, смотрю… Надо только успеть хоть немного отдохнуть до вечера, а то дон Жуан будет не в ударе и опозорится.

— Мам, — говорю я, когда она приходит с работы. — Мне предложили путёвку в профилакторий, наш фабричный, как герою невидимого фронта. Программа реабилитации и всё такое.

— Какой ещё реабилитации? — хмурится она.

— Ну, восстановления после… — запинаюсь я, не желая произносить при ней слово «ранение».

— Ранения, — договаривает она. — Так, очень хорошо. С какого числа?

— Прямо с сегодняшнего.

— Так уже вечер, — удивляется она. — Они что по ночам работают?

— Там проживать надо. Я днём уже сходил, оформился. Просто тебя ждал, чтобы рассказать.

— Ну ладно, — кивает мама. — Оформился и молодец.