План битвы

— Я должен был сказать это, — заканчиваю я. — Может быть, переборщил с пафосом, но вы меня поняли. И теперь я повторяю свой вопрос. Вы готовы возглавить этот отряд?

— Готов ли я? — переспрашивает он. — Готов ли возглавить этот отряд? Тайный орден, да?

— Ну как сказать, — отвечает он и задумывается…

Думает Скачков долго, и мне даже начинает казаться, что он уснул. Он прикрывает глаза и погружается в транс. Надеюсь, размышляет над моим предложением, а не оплакивает свою судьбу пенсионера.

Глаза мои скользят по плакату, прикреплённому к двери канцелярскими кнопками. Три кнопки нормально врезались в древесину, а вот четвёртая подкачала. Наверное, её жало загнулось, потому как правый нижний угол чуть закручивается.

На плакате изображена рука сжимающая факел на фоне красного солнечного диска. Вокруг солнца вкруговую написано «Быстрее, выше, сильнее. Игры XXII Олимпиады». Внизу — «Москва-80». Сверху изображены олимпийские кольца. В огне факела что-то написано прописью. Пытаюсь расшифровать… Не то «старт», не то… «морт»… Хрень какая-то… «Порят»… А-а-а… блин, это же «спорт»! Точно… да…

Веки начинают тяжелеть, глаза слипаются, и я плавно, но уверенно проваливаюсь в темноту.

— Егор, — окликает меня Скачков. — Алё.

— Алё, Виталий Тимурович, — открываю я помутневшие глаза. — Вы ещё помните вопрос?

— Помню-помню, остряк-самоучка. Надо же было подумать. Не каждый день в подпольные карательные отряды вербуют.

— Эту деятельность, — говорю я, — нужно рассматривать в комплексе со всем остальным. Главная задача — подростков правильно воспитать и научить основам военного дела. А ещё вернувшихся инвалидов Афганистана к делу пристроить. А работа санитаров леса… это знаете, как… вторая, скрытая от всех сущность, в общем.

— И детей, то есть подростков вот этих, патриотически воспитанных, ты хочешь заставлять воевать с отбросами общества?

— Может, да, а, может, и нет. Это вы сами будете смотреть, кого можно, а кого нельзя.

— А если убьют кого из отряда?

— Теоретически, конечно, всякое может случиться. В каждом конкретном случае будем решать индивидуально.

— А если несколько таких случаев подряд, или единовременно? Не заинтересуются нами соответствующие органы?

— С органами, думаю, мы всё решим.

— Думает он, — хмыкает тренер. — Индюк тоже думал, да в суп попал.

— Будем стараться не попадать в суп.

— А надо стараться, — качает головой Скачков, — не быть индюками, понимаешь?

Ну что за манера, извлёк уже. На выдержку меня проверяет? Нельзя сразу сказать да или нет, надо помурыжить сначала?

— Так что скажете, Виталий Тимурович?

— Название надо придумать, — задумчиво говорит он.

— Ну, вы мне скажите, согласны или нет, а потом уже всё придумаем — и название, и форму, и всё остальное.