План битвы

— Боюсь, что да, — разводит он руками.

— Пришлось потратить время на это исследование. Я всем своим подозреваемым выдавал разную информацию. Вернее, информацию одну, что буду передавать крупную сумму в счёт оплаты сырья. Называл разные даты и разное время. И когда сказал Ольге, появился Суходоев.

— Блин, надо было с Куренковым это дело скоординировать.

— Да ладно, своими силами всегда лучше. Сделал такой простенький домашний эксперимент, короче.

— Ну, ты молодец, дядя Юра. И что этот Суходоев?

— Да, ничего, собственно. Я сделал вид, что не увидел его. Это в сквере было за областной библиотекой. Я пришёл сел на скамейку и посидел с полчасика. Он неподалёку крутился, хотел видать накрыть при передаче.

— А он что, один был?

— В том-то и дело, что один. Может, конечно, где-нибудь в кустах бригада ждала, не знаю.

— Это вряд ли, — качаю я головой. — Этот хорёк хотел нас на гоп-стоп буквально взять и выдоить досуха. Если бы он действовал в рамках закона, там бы был ОБХСС, а не одинокий техасский рейнджер Чак Суходоев-Норрис. А ты Ольге намекнул уже, что вычислил её?

— Про рейнджера не понял, а Ольге сказал, что перенесли сделку на некоторое время и всё.

— Дядя Юра, ну ты просто красавчик, молодец. Мы теперь этого Суходоева на кол посадим и будет он у нас ручной и сговорчивый, просто шёлковый после этой процедуры.

— Ручной хорёк? — смеётся Большак. — Мне нравится такая идея.

Мы ещё немного говорим про хорька и про Ольгу, соглашаясь, что это очень странный альянс и вообще странно, что она пошла против нас, не иначе, как у Суходоева на неё какой-то компромат имеется.

— Да, кстати, — меняет тему Большак, — поздравляю, тебя зачислили на первый курс, так что ты теперь студент и будущий дипломированный негоциант. Зайди там в деканат и узнай, что к чему, когда зачётку получать, когда занятия. Там же должны быть какие-то установочные пары. В общем, это всё ты сам, пожалуйста, выясни.

— Ладно, спасибо. Нам ещё до получения зачёток предстоит таёжная экспедиция к старцу Пафнутию.

— К Матвею, что ли? — хмыкает Большак.

— Да, к нему и ещё поездка в Новосиб. У нас же целая секретная операция намечается.

— А ты не хочешь привлечь гэбэшника нашего? — спрашивает он. — Дело-то вроде как серьёзное.

— Куренкова что ли? Нет не хочу. Это будет только наш с тобой козырь и делиться мы ни с кем не станем. Тем более, что срок действия этого козыря очень ограничен, извини за цинизм. До смерти милого моему сердцу Леонида Ильича остаётся два года с хвостиком. А потом полетят кубарем с гор его зятья и близкие друзья. Вот, зацени.

Я достаю из конверта фотографию и протягиваю ему.

— Ого? Это что фотомонтаж?

— Как можно, дядя Юра! Оскорблён твоим неверием. Разве ты не видишь? Вот я, вот генсек с сыном, а это Скударнов. Всё честь по чести.