Железное пламя

Эти дневники – наш единственный шанс узнать, как именно Первые Шестеро создали первый щит для Наварры. Наша единственная надежда.

– Ты же понимаешь, что нас убьют, если застукают?

Нас. Я провела руками по его груди.

– Если мы не сможем активировать защиту Аретии, мы все равно умрем. Если Бреннан прав, а обычно он не ошибается, у нас осталось всего несколько месяцев. Правда все равно выплеснется наружу. Это лишь вопрос времени.

Ксейден переключил внимание на мои губы, и мой пульс участился."

"– Если ты считаешь, что другого способа нет, то я с тобой. Я ни за что не позволю тебе пойти на такое дело без меня.

Я не смогла удержать улыбку.

– Ты даже не собираешься спорить? Или говорить, что есть и другой способ?

– Я? Спорить с тобой о книгах? – Ксейден покачал головой и провел рукой по моей щеке. – Я участвую только в тех схватках, которые могу выиграть. – Он начал медленно, очень медленно наклоняться ко мне, а затем остановился в дюйме от моего лица. – Теперь твоя очередь говорить.

Он ждал. Наши губы были так близко друг к другу, что мне было достаточно лишь немного пошевелиться, чтобы они соприкоснулись. Достаточно лишь его присутствия рядом, его дыхания, чтобы моя кровь закипела. Предвкушение залило мое лицо румянцем, а он нежно провел пальцем по моей разгоряченной щеке, но и не подумал взять то, что я так стремилась отдать.

У меня перехватило дыхание от мысли, что Ксейден дает мне возможность не только не целовать его, но и назвать ту самую ночь в Сэмарре исключением.

Но она не была исключением.

Подавшись вперед, я коснулась моими губами его, а затем поцеловала – нежно, словно в первый раз. В этом поцелуе не было огня и страсти, хотя я знала, что это дело нескольких секунд. Но этот поцелуй был совсем другим. Чем-то, что напугало меня до глубины души, и все же я не смогла заставить себя отстраниться, даже во имя самосохранения.

Я выбрала его, выбрала нас. Я ни за что не назову это ошибкой в суждениях, переизбытком адреналина или простой похотью.

Я любила его. И неважно, что он сделал или почему, я все еще его любила, и я знала, что он обо мне заботится.

Может, это и не было любовью.

Может, после всего, через что он прошел, он не был способен на эту эмоцию.

Но я что-то для него да значила.

Ксейден целовал меня долго и медленно, словно у нас было все время мира, словно на всем Континенте не было ничего важнее его языка, соприкасающегося с моим, прикосновения его зубов к моей нижней губе. Это была сокрушительная, массированная атака на все мои чувства, и к тому моменту, как он отстранился от меня, мы оба тяжело дышали.

– Нужно остановиться, иначе мы с тобой не выйдем сегодня из этой комнаты.