Пламя

Она не хотела тебе лгать, но я попросила ее придержать правду до тех пор, пока ты не дочитаешь. Я хотела, чтобы ты сперва ознакомилась с содержанием.

Теперь ясно, почему Джульетта так странно отреагировала. Технически автор не она, однако ей было известно о существовании этого романа.

– Ты могла сама рассказать мне все это, – упрекаю я. – Неужели ты думала, что я возненавижу тебя или папу?

– Нет, – быстро отвечает мама, взяв меня за руку, когда я сажусь на кухонный стул. – Если честно, я не очень обрадовалась, узнав, что беременна дочерью. Я беспокоилась. Очень боялась, что появится другая версия меня, которая будет повторять мои ошибки, плакать из-за мужчин, принимать одно плохое решение за другим, желая осчастливить кого-то, кто недостоин ее.

Не уверена, о ком она: об отце Джареда или о моем, – и все же продолжаю слушать молча.

– Это самая сложная родительская задача, – поясняет мама. – Пережить душевные страдания, преодолеть тяготы, учиться на своем горьком опыте, годами взбираться на стену, чтобы потом свалиться с нее и начать все с нуля… – Она удерживает мой взгляд, ее голос печален. – Лить слезы, ждать, ни черта не понимать о себе, а потом в один прекрасный день… – мамин тон и выражение лица проясняются, – ты наконец-то просыпаешься тем человеком, каким всегда стремился быть: сильным, решительным, волевым, добрым, смелым… Но, заглянув в зеркало, понимаешь, что тебе уже пятьдесят восемь.

В груди внезапно ноет от боли, потому что я могу понять, о чем она говорит. Столько лет, столько времени потрачено впустую… Она в конечном итоге повзрослела, но слишком дорогой ценой.

– А когда у тебя появляется ребенок, ты как будто наблюдаешь за собой, пока все… повторяется… с самого начала. Тебе хочется, чтобы он выжимал максимум из каждого мгновения жизни и гораздо раньше стал собой, правда, в этом и заключается злая шутка юности. – Мама грустно улыбается. – Чем бы я с тобой ни поделилась, что бы ни рассказала, чему бы ни пыталась научить, исходя из собственного опыта, это не подействует, если ты не испытаешь все на собственной шкуре. Ты не поймешь, о чем я говорю, пока сама не совершишь те же ошибки и не извлечешь из них урок. – Тяжело вздохнув, она продолжает: – К сожалению, на это могут уйти годы.

Я снимаю сумку с плеча и рассеянно бросаю ее на пол. Может, мама и довольна своей жизнью, гордится тем, что пережила, только ее сожаления вовсе не заканчиваются на ней.

Она и обо мне тревожится.

– Я не была уверена в том, что когда-либо позволю тебе прочитать эту историю, – смущенно говорит мама. – Вполне очевидно, некоторые описанные мной сцены могли вызвать у тебя дискомфорт.

О да! Заглянув в следующий раз к отцу на работу, я постараюсь не думать об эпизоде в его кабинете.