Пламя

Тяжело вздохнув, потупил взгляд, потому что мне предстояло подобрать правильные слова, чего я не мог сделать, продолжая пялиться на нее.

– В четыре года я застал отца с другой женщиной. – Опять подняв глаза, увидел, как Кэт сжала в пальцах полотенце и словно окаменела. – Я мало что помню, однако эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Долгое время мне казалось, будто я это выдумал или увидел во сне. – Прислонившись спиной к двери, продолжил: – В шестнадцать лет на одной вечеринке я случайно заметил, как он лапал лучшую подругу моей матери, думая, что никто не видит. Мама знала. Она знала обо всем. И все равно делала вид, что все нормально и мы – идеальная семья.

Кэт смотрела из стороны в сторону. Надеюсь, она меня слушала, ведь я ни с кем не делился этим прежде.

– Я пообещал себе, что никогда не поступлю так с собственной семьей, не превращусь в подобие своего отца. Но затем встретил тебя и понял. Ты оказалась той девушкой, которую я полюбил. – В груди все сжалось, мне приходилось выдавливать из себя слова. – Поэтому я жил иллюзиями. Убеждал себя, что не такой, как он. Что у меня были веские причины, оправдывающие мое поведение. Постоянно твердил себе, что старался сохранить семью ради блага сына, что нуждался в тебе. Все шло крахом, но наша связь была особенной. Ведь, кроме тебя, я больше ни с кем не встречался. Я не был патологическим изменщиком, в отличие от отца.

Слезы скопились в ее прекрасных карих глазах.

Боже, я чувствовал себя чертовски растерянным и слабым.

Я облизал пересохшие губы.

– Как-то раз, много лет назад, Мэдок ответил, когда ты позвонила мне на сотовый. Я пришел в бешенство, наорал на него и снова увидел четырехлетнего себя. Он не должен был узнать, смотреть на меня так же, как я смотрел на своего отца. Мэдок не понял бы. Я не мог его подвести. Он должен меня любить, – процедил я. Тело сковало от боли под гнетом всех проблем, которые нас разлучили.

Она слушала, сжимая полотенце в руках.

– Правда в том, – на глаза навернулись слезы, – что я знал, каким образом должен поступить, чего хотел, но боялся потерпеть неудачу, не осознавая при этом, что все равно проиграл.

Бросившись к ней, обхватил лицо Кэт и начал поглаживать ее щеки большими пальцами.

– Мне следовало отпустить Мэдди и быть только с тобой, – признался я. – Привести тебя в свой дом, сделать законной женой, чтобы каждую проклятую ночь ты проводила в моей постели. – Я нагнулся и коснулся ее носа своим. Кэт дышала неровно и тихо плакала. – Я давно должен был жениться на тебе, и тогда Мэдок и Джаред выросли бы с двумя любящими родителями.

Поцеловав ее, я ощутил, как накопленную за шестнадцать лет боль вытеснило желание, никогда не угасавшее между нами.