Пламя

 – То, какими усилиями мы желаем добиться любви одного человека? Когда хотим быть рядом с ним? Чтобы он думал о нас?

От моего внимания не ускользает, что девушка смотрит на компанию Кейда, и меня посещает мысль: возможно, не мне одной это знакомо.

– Да, здесь нет ничего необычного, – соглашаюсь я. – По-моему, многие люди наделяют других слишком большой властью над собой. Если этот человек не скучает по тебе, не думает о тебе или не хочет быть с тобой, значит, пора осознать, что ты достоин того, кто скучает, думает и хочет.

Мы просто стоим молча, окружающий нас хаос толпы и музыка напоминают отдаленный гул, в то время как наш разговор повисает в воздухе.

Лукас определенно забыл, что мы все еще существуем здесь, а Кейд использует Дилан, будто щенка, заманивая ее ради развлечения и обучая разным трюкам.

Вздрогнув, моя племянница шумно выдыхает.

– Ну, это была невероятно глубокая беседа, – шутит она, повернувшись ко мне. – Ладно, ты же едешь со мной?

Я смеюсь.

– Нет, не имею абсолютно никакого желания.

Мне не нравится ее манера вождения даже за пределами гоночного трека. Она и без меня обойдется.

– Не спорь, – возражает Дилан. – Никто не наябедничает твоему папе. Обещаю.

Когда я поднимаю глаза к двум дронам, зависшим у нас над головами, девушка следует моему примеру.

– О, верно, – ворчит она. – Забыла о них.

Джекс посчитал, что будет здорово использовать дроны для съемок с высоты. Помимо прочего, с их помощью проще следить за происходящим на гонках по бездорожью. Я могла бы избежать камер GoPro, которыми оборудованы машины, однако дроны все равно захватят кадры с пассажирами, и в конечном итоге новость дойдет до моего отца.

– Очистить трек! – из динамиков раздается громогласный голос Зака Хэйгера, одного из менеджеров трека.

Толпа зрителей рассеивается, люди направляются к своим предпочтительным позициям: на трибуны, к собственным машинам, за ограду. Музыка сотрясает воздух, огромные электронные часы начинают отсчет от тридцати, давая гонщикам знак, что они должны рассесться по машинам, когда на табло загорится ноль.

– Итак, мне пора. – С радостной улыбкой Дилан тяжело выдыхает.

Я слегка касаюсь кулаком подбородка девушки, делая вид, словно ударяю ее.

– Тебя ждут, малыш.

Она подталкивает меня своим бедром.

– Оставайся золотым, понибой.

Наш традиционный ритуал прощания с цитатами из «Касабланки» и «Изгоев» всегда вызывает у меня смех.

Дилан садится в свою гоночную машину, навороченный «ниссан сильвия» из коллекции ее отца, а я покидаю трассу и занимаю место за забором из сетки-рабицы.

Как правило, Джаред предпочитает американские маслкары, но он был вынужден расширить свои горизонты, когда стал такой важной шишкой.

Ко мне подходят Мэдок с Фэллон и их дочерью Эй-Джей.