Пламя надежды

– Я открою тебе свою память, только освободи их!

Маленькая дракониха хитро прищурилась, оценивая варианты, но ответить не успела.

– Ананас, давай! – выкрикнул вдруг песчаный. – В королеву!

Сам он разинул пасть и с рёвом выпустил в лицо Змею сноп огня. Человечек испуганно пискнул и исчез, а освобождённый Краснокрыл повалился и стал кататься по полу, сбивая пламя. В тот же миг челюсти радужного распахнулись так широко, как Луния прежде не видела ни у одного дракона, и из длинных верхних клыков брызнула чёрная струя. Едкая кислота с шипением расплескалась по морде королевы, чешуя на которой задымилась и стала оплывать."

"В зале начался хаос. Королева Оса пронзительно визжала от чудовищной боли, стражники-ядожалы бестолково метались, наталкиваясь друг на друга, а шёлковые ковры и гобелены пожирал драконий огонь, добираясь до древокаменных стен. Крошка Икар в панике вскочил Лунии на спину и обхватил за шею.

Сквозь клубы дыма виднелся силуэт человечка, который стремительно перескакивал от одного стражника к другому. Глаза их белели, но марионеточная слаженность движений тут же терялась, и они снова начинали спотыкаться и наталкиваться друг на друга.

– Какая прелесть! – заходилась смехом Ящерка. – Он хотел управлять ими через Осу, но попробуй-ка, если ощущаешь собственной шкурой, как плавится её чешуя. Ха-ха-ха, ну и потеха!

По-прежнему связанный, Вихрь перекатился вперёд, уклоняясь от мечущегося из стороны в сторону королевского жала, и вонзил собственный отравленный шип в грудь ближайшей стражнице, а затем зубами вырвал из её упавших лап железное копьё. Перекатился назад и, неловко изгибая шею, стал пилить острым наконечником лианы на лапах радужного, который замер в шоке, наблюдая мучения королевы.

Луния прекрасно понимала его чувства, хотелось кинуться к нему и обнять, утешить. «Ананас, – сказала бы она, – ты просто не мог поступить иначе, а она это заслужила! Не переживай, не трать время зря, спасайся!» Хотелось забрать копьё у Вихря и помочь им с Ананасом скорее освободиться. Сделать хоть что-нибудь полезное!

Цунами меж тем с грозным рёвом вертелась на месте, разбрасывая ядожалов ударами мощного хвоста. Пламя уже лизало ей лапы, но отступить ближе к Вихрю и Ананасу мешал хлеставший во все стороны ядовитый хвост обезумевшей от боли Осы.

Понемногу освобождая лапы радужного, Вихрь косился на языки огня, ползущие по ковру, и Луния с ужасом подумала, что будет, если загорятся лианы. «Не надо их пережигать!» – хотелось ей крикнуть, но песчаный сам, по-видимому, вспомнил о действии ядовитого дыма, а может, побоялся обжечь Ананаса.

Прижав лапы к морде, королева, спотыкаясь, брела к трону. На её месте то и дело возникал человечек с искажённым от боли лицом.