Синее пламя

Дэйт ловко выудил из бочки факел, зажег его с помощью фонаря и передал солдату:

– Труби тревогу! Живо!

Воин замешкался лишь на мгновение и побежал по стене, туда, где находился сигнальный рог.

– А нам что делать, мастер?

– Искать того, кто это сделал.

– Думаете, они по пьяни что-то не поделили?

– Недопитая бутылка на троих. Слишком мало вина, чтобы лишить их мозгов.

– О, Шестеро нас спаси!.. – не сказал, а простонал гвардеец, огонь в фонаре начал менять цвет и за несколько секунд стал синим.

Из тьмы караулки вышел человек. Его лицо пряталось во мраке, но, судя по нашивкам на форменной куртке, это был кто-то из второй роты. Оставшийся с начальником охраны солдат вытянул руку с фонарем, поднимая его повыше, и они узнали Ирвета. Он почти не изменился, вот только глаза были точно черное зеркало.

Солдат швырнул в Ирвета фонарь, и тот разбился, вспыхнув вокруг человеческого тела синим огненным ореолом. Это на несколько мгновений ошеломило шаутта, и Дэйт шагнул вперед, вскидывая, а затем опуская секиру в могучем диагональном ударе.

Месяцеобразное лезвие, не встретив на пути никакого сопротивления, врезалось в шею, развалило ключицу, прошло по грудине и остановилось лишь в нижних ребрах и позвонках, практически развалив тело на две неравные части.

Начальник охраны потянул древко на себя, но секира застряла намертво. В следующий миг он получил сильный удар в грудь горящей рукой, отлетел назад, к бортику и, не удержавшись, рухнул со стены во внутренний двор.

Его спасла крыша сарая, а затем глубокий снег. Несколько секунд он лежал, приходя в себя, открывая рот, словно выброшенная на лед рыба. Через противный звон в ушах пробивался басовитый рев рога, поднимавшего гарнизон.

Сев и тихо постанывая сквозь сжатые зубы, он посмотрел наверх, на стену, и увидел, что, перегнувшись через нее, на него смотрит гвардеец, который меньше минуты назад швырнул фонарь. Глаза у него оказались зеркальными.

Демон перешел из уничтоженного тела в новое.

Скривил губы в оскале, который, должно быть, означал усмешку, и, метнувшись, исчез.

Дэйт поднялся и побежал через двор к лестнице, на ходу вытаскивая кинжал.

Коридоры и залы превратились в мясную лавку. Точнее, в тюрьму, где всем заправлял ненормальный палач, считающий себя художником, а человеческую кровь и плоть своими красками. Тяжелый, приторный, вызывающий рвоту даже у опытных воинов смрад мяса и внутренностей поселился в герцогском дворце.

Оторванные конечности висели на люстрах, кровь тягучими каплями падала с потолка, собираясь в лужи.

Солдаты, слуги, благородные. Все, кто не успел спрятаться и попался на глаза шаутту, отправились на ту сторону.