Синее пламя

Несколько раз он стремительно взлетал в воздух, и им приходилось отбегать и тут же уходить в глухую оборону, спасаясь от ловких змеиных выпадов.

Один раз крюк алебарды уцепился за край щита, но вырвать его из рук сойки не вышло, ей удалось избавиться от хвата.

Но все же Лавиани начала чувствовать усталость. С каждой минутой осадный щит становился все более неподъемным и громоздким. Принимая последние удары, она была вынуждена приседать, упирая его в пол.

– Держи крепко! – внезапно крикнул Мильвио.

Он прыгнул за ее спиной, приземляясь на верхнюю часть щита, тут же оттолкнулся от него, точно от трамплина, а Лавиани, предугадывая это движение, толкнула щит от себя, придавая напарнику еще большую скорость.

Южанин легко взмыл в воздух, занося меч над головой. Кам попытался парировать удар обратным движением древка, но не успел, и Фламинго проник в узкую брешь, разрубив нижнюю челюсть мертвеца.

Она, вместе с разрушенными зубами, разлетелась в разные стороны.

Кам зашатался, и Лавиани швырнула ему в колени щит, заставляя потерять равновесие. Ученик Скованного отклонился назад, и Мильвио, приземлившемуся за его спиной, представился великолепный шанс.

Он вложил в этот удар все свои силы, полуторник прошел в четверти дюйма над латным воротником, перерубая высохшие мышцы и шейные позвонки.

Голова в шлеме откатилась в сторону, а Кам, еще несколько секунд простояв на ногах, звеня кольчужной юбкой, рухнул на колени, да так и остался сидеть, опираясь руками на алебарду, теперь служившую подпоркой мертвецу, не давая тому упасть.

Лавиани, чувствуя боль во всем теле, села прямо на человеческие останки, думая о том, что много бы отдала за флягу, полную воды. Пить хотелось невыносимо, пот ручьем тек по спине, охлаждая тело, сердце стучало, точно бешеное, руки дрожали.

– Ублюдочный Тион! – с чувством произнесла она, сплюнув кровь, – она сама не заметила, как прикусила язык. – Криворукий урод! Мало того что устроил Катаклизм, так еще и убить приятеля не смог нормально. Какого шаутта мы с тобой, парень, должны были приканчивать то, что и так давно обязано было быть мертво?

Мильвио задумчиво глянул на голову и внезапно рассмеялся.

– Что смешного? – спросила сойка.

– Ничего, сиора. Совсем ничего. Но я так долго искал интересное приключение и в итоге получил. Теперь сам не рад. – Он посмотрел на несколько зазубрин на мече, которые придется править, и убрал клинок в ножны. Сел рядом с ней, дыша так же тяжело. – Убил самого Кама. Точнее, то, что от него осталось. И самое смешное, что, если я начну рассказывать об этом, мне никто не поверит. Даже барды не споют песню.

Треттинец говорил весело и непринужденно, но по лицу его было видно, каким нелегким был для него бой.