Пробудившая пламя

Для нее, мол, уже всё прошло.

Ну, уж нет! Я такой ярости в душе не чувствовал даже в бою! Дышу, пытаюсь сдержать гнев, напомнить себе, что сам виноват! Сколько лет отталкивал её? Вот она теперь и держится в стороне, чтобы больше не обидел. Кольнула же тем, что слезами никого не раздражает. Запомнила, внимательная моя! Она, оказывается, решила, что она больше мне не принадлежит, что благодаря выделенному её детям оманлиру, она исключается из гарема.

От одной только мысли, что она больше не моя, снова просыпается бешенство. Которое я резко гашу усилием воли! Раньше нужно было думать! Представил бы тогда, что почувствую, если Ираидалы в моей жизни действительно не станет, может и выяснил бы всё раньше!

Делаю шаг к ней, склоняюсь так близко, что мы делим на двоих одно дыхание. Отмечаю странность, что после долгой дороги, от Ираидалы нет запаха грязного тела, но сейчас не до этого. К тварям пограничного хребта всё! Моя! Была, есть и будет! А всё остальное между нами мы решим сами! Главное вернуть её обратно, знать, что она рядом!

Я ей прямым текстом, при свидетелях говорю, что она возвращается в столицу, мой дворец и жить будет в моих покоях, а она глазищами своими невозможными хлопает и пугается! Перед императором не боялась, а жить в моих покоях и со мной, боится! И ведь не играет! Она...

Я не понимаю! Что с ней произошло? Я виноват по самые кончики рогов! Но эта вина копилась не день и не год! Я уверен, и готов поспорить на собственные рога, что скажи я эти слова да даже год назад, не останься я с Абилейной, а пойди вслед за этой Фарли, вспомнил, наконец-то, как зовут ту служанку, и скажи, что она переезжает жить в мои покои, меня мгновенно простили бы за всё! Ираидала ради одной ночи ломала свою гордость и просила о ночи лари. В душе поселилось нехорошее предчувствие...

Возможный спор прервал своим появлением Файрид. Как всегда явился с насмешками, но глаза виновато бегают. Чего это он?

– Брат? – удивляется моя лари.

И воздух вокруг неё словно начинает леденеть. Голос стал тихим и каким-то погасшим. То, что брат представлялся вторым именем и скрыл своё происхождение, Ираидала посчитала предательством. И я видел как больно от этого брату, как он пытается раз за разом объяснить ей, почему так сделал, поймать её взгляд. А для неё это, наверное, уже было слишком, у неё как будто разом закончились силы. И в этой комнате все поняли, что ей от этого больно!

А я вспомнил давно забытое ощущение. Как-то в детстве я залез в прачечную, и зачем-то влез в большую купель с широкими бортами, где прачки замачивали бельё, что-то искал, наверное. И опрокинул себе на спину ведро с кипятком. Вот сейчас у меня ощущения были один в один.

Оказывается моя лари интересна не только мне, не только мне важно и нужно её расположение.