Пробудившая пламя

– Иди, сынок, пламенем прошу, иди. Пока я сомневаться не начал, в кого ты такой, недогадливый, уродился.

Просто кивнув на прощанье, я покинул дворец отца, в душе соглашаясь с его словами. Ведь о свойстве нашей крови я знал, и о том, что наша кровь плохо приживается, поэтому и потомство так малочисленно, тоже знал. Так почему мне и в голову не пришло, что ребёнок, это, прежде всего, носитель нашей крови?

В собственном дворце я немедля направился в лекарское крыло.

– Оман, все спят... – начал молодой слуга, дежуривший на пороге коридора, где располагались лекарские покои.

– Чего? Ты не забылся? – рявкнул я. – Главного лекаря сюда, живо! Пока я не велел со всех вас шкуру содрать!

– Оман, с возвращением! – раздался вскоре лебезящий голос главного лекаря. – Вас беспокоят ваши раны?

– Объясните мне, когда наложница беременна, что она испытывает во время беременности? – спросил я.

– О! Неужели нас скоро ожидает великая радость? Я немедленно отправлю лучших лекарей, чтобы постоянно наблюдали за девушкой. – Угодливо улыбался и суетился главный лекарь. – Беременность будущей лари – процесс очень болезненный и опасный...

– То есть вы об этом знали? – спокойно Берс, разорвëшь его потом, пусть сначала на вопросы ответит.

– Конечно, знал, иначе бы я не стал главным лекарем. – Улыбается без пяти секунд мертвец.

– Берс, сынок, о чём речь? Почему ты не зашёл в мои покои? – на весь коридор спрашивает мать, которую видно только разбудили, потому что только халат накинут на ночную рубашку.

– Майриме, идите в свои покои, я зайду позже. – Не дал себя обнять я.

– Но что тут происходит? – продолжает спрашивать она.

– Майриме! – повысил голос, еле себя сдерживая. – Я сказал, вернись в свои покои!

– Что... Я... Да, конечно. – Растерялась мать, но быстро взяла себя в руки и ушла, только окинув меня обиженным взглядом.

– А сейчас, раз вы так хорошо знаете особенности беременности, то наверняка ваши лучшие лекари следили и за здоровьем лари Ираидалы, когда она вынашивала моих детей в первый раз. Позовите. Я хочу задать им несколько вопросов. – Вернулся я к главному лекарю, стремительно бледнеющему с каждым моим словом. – Так, кого именно, вы отправили к лари Ираидале, когда стало известно, что она забеременела?

– Вспоминайте быстрее! – потребовал я.

– Никого, оман. Но лари, тогда ещё наложница, не просила... – запинался главный лекарь.

– То есть вы, зная насколько это болезненный и опасный процесс, по вашим же словам, оставили девушку без присмотра и помощи? Ждали, когда она попросит помощи? Впервые забеременев и сама не понимая, что происходит? – меня начинало колотить от осознания, что Ираидала просила помощи, просила! Только у меня! А я счёл капризами и желанием привлечь к себе внимание, разыгранными представлениями.