Пламя и кровь. Кровь драконов

Даже и тогда, пишет Барт, Сейеру могли простить и вернуть ей расположение, если бы она покорно сидела в своих покоях, каялась и молилась. Весь следующий день Джейехерис и Алисанна совещались с Бартом и Элизаром, как поступить с шестью грешниками, с принцессой в первую голову. Король был гневен и несгибаем: он остро чувствовал свой позор и не мог забыть слов Сейеры о его дяде. «Она мне больше не дочь», – повторял он.

Сердце королевы было не столь сурово. «Не отрекайся от нее, – говорила она. – Да, ее придется наказать, но она ведь еще ребенок, и нет такого греха, который нельзя искупить. Любовь моя, ты простил сторонников Мейегора, простил союзников Муна, ты примирился с Верой и с лордом Робаром, желавшим разлучить нас и посадить на трон Эйерею; неужто ты не найдешь в себе сил простить родное дитя?»

Короля тронули слова королевы, говорит септон Барт. Алисанна умела убеждать и всегда склоняла Джейехериса на свою сторону, как бы сильно они ни расходились в начале спора. Будь у нее время, она и теперь, быть может, убедила бы мужа смягчиться.

Но Сейера в ту же ночь сама решила свою судьбу. Попросившись в отхожее место, она ускользнула, переоделась прачкой, взяла на конюшне лошадь и поскакала в Драконье Логово, где стражи схватили ее и вернули в замок.

Алисанна заплакала, услышав об этом: она поняла, что дело ее проиграно. «Итак, дракон, – только и проронил Джейехерис. – Тоже Балерион, не иначе?» Принцессу на сей раз заточили в башню; Джонквиль Дарк стерегла ее днем и ночью, даже в отхожее место сопровождала.

Сестер ее во грехе спешно выдали замуж. Перианне Мур дали в мужья Джонаса Моутона. «Ты погубил ее, ты и спасешь», – сказал король юноше. Брак оказался удачным, и супруги со временем стали лордом и леди Девичьего Пруда. С беременной Алис Торнберри пришлось потруднее: Рыжий Рой Коннингтон отказался жениться на ней. «Я не признáю бастарда Шмеля моим сыном, и наследником Гриффин-Руста ему не бывать», – заявил он королю. Ягодку отослали в Долину, и она родила ярко-рыжую девочку в островной обители Чаячьего города, куда отдавали своих внебрачных дочерей многие лорды. Позже она вышла за Дунстана Приора, лорда острова Голыш близ Перстов.

Коннингтону предоставили выбирать между Ночным Дозором и десятилетним изгнанием. Он, что неудивительно, выбрал второе и уехал сначала в Пентос, потом в Мир, где якшался с наемниками и прочим отребьем. За полгода до истечения срока изгнания его зарезала какая-то шлюха в игорном притоне Мира.

Самое суровое наказание приберегли для Шмеля, Бракстона Бисбери. «Я мог бы оскопить тебя и послать на Стену, – сказал король. – Так я поступил с Люкамором Стронгом, а он был лучше тебя. Мог бы отнять у твоего отца зéмли и замок, но ни он, ни твои братья в твоих грехах не повинны.