Кровь Пламенных

— Ты, действительно, считаешь, что тебя в покое оставят после того, как ты моего отца в лепешку раскатала?

— Он сам прислал мне вызов, — напомнила Райга.

— Да не про это я, — рыкнул на нее юноша, развернулся и ушел.

Миран проводил его задумчивым взглядом и начал:

— Может, все-таки побеседуем с ним…

— По-мужски? — оборвал его Райтон. — Он с этого дня Великий герцог.

— Почему тебе так хочется кого-нибудь побить? — покачала головой Райга и пошла вперед по тропинке между деревьев.

— Кто бы говорил? — проворчал темный. — Ты сама не своя после встречи с Сидом. Да и магистр Лин… Я думал, в воскресение он спалит тут все к змеям.

Девушка стиснула зубы. Райтон бросил на нее внимательный взгляд и спросил:

— Боишься?

Райга покосилась на него и ответила:

— Ну… боюсь, да. И меня ужасно раздражает то, что я ничего не могу противопоставить тем, кто хочет от меня избавиться.

— Это не навсегда, — уверенно сказал принц. — Нужно возвращаться в замок, а то получим выволочку от магистра Лина.

Хунта протянул Цанцюритэлю очередной отчет и поморщился. Рука под повязкой все еще болела. Целительская магия учителя, конечно, помогла. Но сравниться с тем же Эллехио по этой части Аллатриссиэль не мог. Вот только афишировать то, что Пламенный оставил ему на память, юноше совсем не хотелось. Приходилось справляться с помощью лечебной мази, терпеть и прятать руку от отца.

Цанцюритэль принял бумаги и бросил на него понимающий взгляд.

— Сходи к Эллехио, — снова предложил ему эльф. — Он хороший целитель, не любит Линдереллио и умеет молчать. Элле с удовольствием вылечит твою руку и добавит еще один случай в личную копилку подтверждений того, что Лин — жестокая сволочь.

На губах коллеги играла лёгкая усмешка. Хунта только покачал головой и осторожно поправил рукав мундира. Цанцю потянулся рукой к голове юноши, но тот привычно уклонился. Этот эльфийский жест утешения и сочувствия его раздражал. Терпел подобное он только от Аллатриссиэля, которого боготворил.

В этот момент тот как раз появился на пороге кабинета и поманил коллег за собой:

— Совещание у Главы. Идем.

Хунта поднялся из-за стола и вышел вслед за учителем и Цанцю.

Пока они шли по полупустым коридорам, наставник негромко спросил:

— Чем ты все-таки зацепил леди Манкьери, Хунта?

Юноша скривился и покосился по сторонам. Отвечать магистру совсем не хотелось. Но иначе Аллатриссиэль может полезть в голову ученика при удобном случае, а тому этого совсем не хотелось. Соврать другому Серому тоже было проблематично, так что Хунта ограничился лаконичным:

— Был излишне настойчив. Девушка посчитала себя обиженной. Не ждал, что она ему скажет.

Последнее было чистой правдой. Хунта действительно был уверен, что рассказывать Серебряной Смерти о деталях Райга не будет.