Королева пламени

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Лирна

Королева созвала совет на самой высокой башне храма, подальше от равнины, где еще дымились погребальные костры. Оттуда виднелась и темно-красная куча убитых арисаев, лишенных оружия и доспехов и оставленных гнить на берегу реки. Брат Келан было заикнулся о хоть каком-то погребальном обряде, но Лирна сурово одернула его:

— У них нет душ. Невозможно почтить то, чего не существует.

Собрав командиров на верхней площадке, королева объявила:

— Лорд Лакриль Аль-Гестиан отныне назначается владыкой битв королевской армии.

Она обвела взглядом лица, выискивая признаки недовольства, но если кто-то и оскорбился возвышением недавнего предателя, то умело затаил чувства.

«Они теперь слишком хорошо меня узнали», — подумала она со странным раздражением от их робости.

Лишь лорды Норта и Антеш выказали свое отношение. Лорд-маршал молча и устало тряхнул головой. Норта с Аль-Гестианом с подчеркнутой холодностью игнорировали друг друга. Их вражда не остыла. Шип, торчащий из искалеченной правой руки Аль-Гестиана, постоянно напоминал о нанесенной и не отмщенной обиде. А лицо владыки лучников потемнело от сдерживаемого гнева.

Лирна подумала, что вряд ли Антешу захочется следовать за человеком, устроившим бойню на переправе через Зеленоводную. Но, к счастью, для Антеша у королевы нашелся особый козырь.

— Лорд-маршал Норта примет командование Отрядом мертвых, — произнесла королева. — Королевские Кинжалы включаются в конную гвардию и поступают под командование лорда Илтиса. Владыка битв, будьте любезны, доложите о состоянии королевской армии.

— Ваше величество, наши безвозвратные потери составляют чуть более пятнадцати сотен человек. Еще у нас три сотни раненых. Помимо Королевских Кинжалов, еще три полка пострадали так сильно, что разумнее слить их в один. Однако наши потери можно считать незначительными в сравнении с вражескими. Более тридцати тысяч убито, тысяча захвачена в плен, остальные рассеялись и вряд ли способны сражаться. Граф Марвен заслуживает всемерной хвалы за такую победу.

Выслушав владыку битв, подал голос один из нильсаэльских близнецов — тот, который носил украшенный красной эмалью панцирь. Впрочем, несмотря на панцирь, Лирна все равно не различала их.

— Благороднейший отец нашего отца заслуживает того, чтобы память о нем почиталась по всему Нильсаэлю. Мы с братом лично оплатим сооружение статуи в Меншоле.

Лирна не без усилия изгнала из памяти бледное испуганное лицо плачущего Марвена, когда она обтирала влажной тканью его пылающий от горячки лоб. Марвен уж точно предпочел бы не геройствовать, а отправиться домой и страдать от несносно злоязыкой жены.

— Тысяча пленных? — переспросила Лирна.

— Именно, ваше величество.