Королева пламени

— Милорд, скажу вам, ну и зрелище!

— Барон, я как раз и надеялся увидеть вас, — поклонившись, сказал Ваэлин.

Подъехал молодой рыцарь без шлема, пристально глянул на Ваэлина, затем снова завертел головой, потряс окровавленным мечом.

— Так где же он?

— Это мой внук, Арендиль, — объяснил барон. — Ему не терпится повстречать лорда Дарнела.

— Молодой сэр, он вон там, — сообщил Ваэлин и указал за спину. — Но, боюсь, он уже совсем мертв.

Молодой рыцарь обмяк и расслабился, опустил меч, но лицо выдавало не столько разочарование, сколько облегчение.

— Ну, по крайней мере, все закончилось, — сказал он.

Рыцарь снова оживился при виде людей, бегущих по Гэйт Лэйн, и помахал рукой. Ваэлин сначала принял их за людей Норты, но скоро понял, что они слишком уж странные. Одетые как попало, самого разного возраста, от девчонки лет шестнадцати до внушительной лоначки… и до мускулистого парня с орденским клинком.

Френтис встретил брата виноватой улыбкой. Ваэлин остановился в нескольких футах, чтобы лучше рассмотреть бывшего брата, теперь чужака. Тот стал шире в плечах, мощней и, судя по видной сквозь драную рубаху коже, избавился от шрамов. Лицо потеряло прежнюю юношескую свежесть, тяжелые морщины залегли у глаз и рта. Впервые Ваэлин поблагодарил судьбу за утрату песни. Ему не хотелось знать, что видели эти глаза.

— Я слышал, ты умер.

— А я слышал, что ты не смог, — улыбнувшись шире, сказал Френтис.

Ваэлин видел, что Френтис искренне обрадовался встрече. И потому долг показался еще более горьким.

— Брат, отдай мне свой меч, — протянув руку, потребовал Ваэлин.

Улыбка угасла. Френтис глянул на окруживших его людей и протянул меч рукоятью вперед. Ваэлин взял его и приказал новому командиру «волчатников»:

— По королевскому слову должно задержать этого человека, заковать и посадить под стражу до королевского правосудия. Этот человек обвиняется в убийстве короля Мальция.

ЧАСТЬ II

Целиком ошибочно считать раба полноценным человеческим существом. Свобода — привилегия, которой мы пользуемся в силу нашего безукоризненного происхождения воларских граждан. В противоположность тому статус раба, приобретенный в силу рождения от родителей-рабов, справедливого поражения в войне либо очевидных недостатков ума, трудолюбия и прилежности, есть не только социальная конструкция, но и точное отображение естественного порядка. Следовательно, любые попытки извратить этот порядок либо посредством неправильной политики, либо прямым бунтом заведомо обречены на провал.