И лёд, и пламень... (СИ)

- Прекрати разговаривать со мной как с больной. Еще раз спрашиваю, твоих рук дело? Узнаю, что за этим стоишь ты, все п@здец тебе настал. Я сама тебя закажу. Нет, я сама тебя грохну! И рука не дрогнет!

Угрозы в речи Ольги меня не впечатляют, а вот нецензурная брань изумляет. Но уж лучше так. Главное, отвечает. Хотя ее спокойно-звенящий голос не является свидетельством стабильности психики. Скорее это говорит об истерике.

- Оля, нет, конечно, пропажа Мирона не моих рук дело! Я никогда бы так не смог поступить по отношению к тебе, матери моих детей! К вам уже едут люди. Они профессионалы. Сейчас тебе нужно успокоиться, закрыть ворота въезда в поместье. В полицию, как я понял, ты обратилась. Где Матвей, Оля? Как давно пропал Мирон? Я скоро буду!

В эфире некоторое время висит тишина. Потом услышу глубокое дыхание - вдох-выдох. Оля старается взять себя в руки, успокоиться.

- Несколько часов назад Мира на глазах Матвея запихали в большую черную машину. Похитители разговаривали на русском языке. В полицию обратилась. Детективы и карабинеры уже в поместье. Матвей дома. Дети не твои, Алекс! Заруби на своём носу! - рвано и глухо произносит Ольга.

Спорить с ней в таком состоянии и в данной ситуации не хочу и не буду. Все не важно, все потом. Лишь бы Мирона найти живым и здоровым.

Первым подозреваемым для меня является ее фиктивный муженёк. У него как ни у кого другого есть реальный повод - наследство и деньги.

Глава 41

С момента похищения Мирона прошло десять часов. Я слежу по часам, но на самом деле время для меня застыло. Мой мир и моя жизнь замерли. Нет, мой мир и жизнь разрушены, как карточный домик, они распались на микроны. Эти частицы чёрными воронами кружат вокруг меня.

Все, что сейчас происходит, это параллельная реальность. И это не моя реальность. В моей мой сын, мой Мирон, рядом со мной. Я нюхаю и запоминаю его запах на всю жизнь, смотрю, как он чмокает губешками, пытается сосать грудь, считаю его пальчики, радуюсь первому зубы, первым шагам и словам, глажу его чёрные кудри, смотрю на него спящего, заглядываю в его ореховые глаза, любуюсь улыбкой, учу читать, слушаю его взрослые и умные речи. От этих воспоминаний и мыслей меня рвет на части. У меня сломаны крылья, разодрана грудная клетка, сердце истекает кровью. Я захлебываюсь от отчаяния. Моё отчаяние невозможно охватить руками, оно вселенских размеров.

Готова положить на алтарь спасения жизни моего сына - свою жизнь. Меня не останавливает даже понимание того, что во мне две невинные жизни. Все сейчас не важно для меня! Важен только Мирон и его возвращение. Мой сын - мой Мир! Моя самая большая любовь! Именно с его рождением я поняла, что такое любить!

Я не верю в Бога и не умею молиться. Но сейчас молюсь, как могу и понимаю.