Злодейки не плачут

Руны и есть ваш щит, — Холд говорил холодно, обходя меня по кругу. Двигался нарочито медленно, спрятав руки за спину. Только от этой вальяжной прогулки у меня холодело всё внутри. Клянусь, в какой-то момент у него блеснули красным глаза, а по стене с плакатами пронеслась тень дракона. — Чем ярче они сияют, тем сложнее им сдерживать пламя.

Правильно. Руны засияли ещё ярче, а мой мучитель на это только едва заметно улыбнулся. В то время как у меня на затылке волосы встали дыбом.

— И что мне делать? — опять пришлось повторить вопрос.

Наверное, во время Весеннего бала я и то чувствовала себя меньшей дурой. От меня что-то хотели, но я не понимала, что именно. А прямые развернутые ответы тут, похоже, под запретом. Оставалось только следить за мучителем, который продолжал двигаться по кругу.

На этот раз в кабинете что-то низко завибрировало. Это был странный звук, к которому я вначале прислушивалась, чтобы понять его источник, и только затем заметила, что дрожу. Руки покрылись мурашками, и по позвоночнику скользнуло настолько непринятое ощущение, что я почти завизжала. И только потом до меня дошло, что звук исходит от дракона.

— Зачем вы делаете это? — растерянность сменилась злостью. Кончики пальцев похолодели. Я уже прикидывала, будет ли гуманно заморозить пол под его ногами, чтобы он распластался прямо у меня на глазах.

— Издаете этот звук. Это что рычание?

— Это был урок номер три, студентка Риар, но как я и предполагал, он вам знаком.

— И что это за урок?

Ответа не последовало. Кто бы сомневался?

Я покачала головой, но Холд продолжил:

— Вы заметили, что в корпусе драконов среди студентов довольно четкая иерархия. Есть обычные кадеты, есть командиры и далее. В целом это модель общества в миниатюре.

Пришлось кивнуть, словно я понимала, к чему он ведет. Однако Холд прекратил свое хождение и застыл напротив меня. Он выбрал один из столов и не слишком педагогично уселся на него.

— Пока ваш дракон мал — вас никто не тронет, это как обидеть ребенка. Но как только он подрастет, особо любопытные попытаются испытать на прочность. Даже не сомневаюсь в этом. Показать свой страх — проиграть, понимаете, к чему я клоню?

Я почти фыркнула. Мне ли не знать?

Это я куратору Холду могу провести мастер-класс по тому, что делать, если на твоих глазах любимый человек делает предложение другой, а потом ты танцуешь с его приятелем. При этом никаких слез или проклятий в чужой адрес. Расскажу, как это дотерпеть до конца вечера под острыми взглядами тех, кто безумно рад, что тебе сейчас больно. Потому что он прав, стоит только дать повод себя унизить — это станут делать все кому не лень.

— Прекрасно, — он прочитал меня как открытую книгу.

Может, и лучше, что так. Если я сейчас открою рот, то он узнает о себе много интересного.