Дантисты тоже плачут

И это ей он обещал скорую смерть Нелли. Но я видела ее и раньше, вот только где? И потом, что это за странная прислуга такая в дорогом костюме и с элитарной парфюмерией? К тому же зовет хозяина просто по имени, ведь она сейчас крикнула в коридоре: «Володя». Даже Ирка, проработавшая у нас три года, не забывает прибавить при обращении отчество.

Попрощавшись, я двинулась на улицу, но, вместо того чтобы пойти сразу к машине, обошла дом и попала в маленький квадратный дворик. Дверь черного хода оказалась незапертой, и лестница привела на третий этаж.

Я тупо разглядывала абсолютно ровную стену, без каких-либо признаков двери. Гладкая штукатурка, а поверх голубая краска. Помещение, очевидно, не так давно красили, потому что стены от первого этажа до последнего – чистые, сверкающие. Ну и дела. Совершенно не помню, какого цвета были здесь стены, когда я ходила по лестнице в первый раз. Но то, что они выглядели удивительно грязными, врезалось в память.

Однако пора собираться домой. Как всегда, ключ от машины завалился невесть куда, и я стала вытряхивать содержимое на капот. Нет, Аркадий прав, хоть раз в году следует наводить в сумках порядок. Вот в этой, например, чего только нет: три носовых платка, сломанная пудреница, одна перчатка, две расчески, фантики от мятных пастилок, ручка, кошелек, ключи от машины… А это что за конверт?

Сев в машину, я разглядела письмо: «Нелли Резниченко лично». А, послание, вынутое из кармана зимнего пальто! Я вытащила из конверта небольшой листок, на котором явно при помощи лазерного принтера было напечатано: «Ты опоздала на неделю. Помни о Носороге». Что за чушь? Куда не успела Нелли и что за Носорог?

Глава 22

Похороны Нелли Резниченко вылились в торжественное мероприятие. На кладбище собралось безумное количество народа. Но все они являлись друзьями или пациентами Владимира. В огромной толпе, завалившей гроб лилиями, только я, да и то с натяжкой, могла считаться подругой погибшей.

Играла тихая музыка, присутствующие тихонько перешептывались, обсуждая подробности жуткой смерти Нелли. Но не видно слез, никто не кидается на гроб, не падает в обморок. Даже Владимир и Ева выглядели спокойными. Когда гроб опустили в могилу, неожиданно выглянуло солнце. Его яркие лучи заблестели на памятниках и плитах. Я повернулась к машине. Нелли Резниченко окончательно покинула мир живых.

Меня нагнала Ева и схватила холодными пальцами за руку:

– Тетя Даша, вы куда?

– Домой, детка.

– Возьмите меня с собой, ну пожалуйста!

– А что скажет папа?

– Ничего, он на работу едет.

Нет, все-таки Владимир – удивительный человек. Похоронил жену – и на работу. Мог и поплакать немного, все-таки не морскую свинку зарыл.

Домой мы вошли в разгар скандала.