Дантисты тоже плачут

Столько лет меня в страхе держала.

Но мучения Веры не кончились со смертью Нади. На следующий день после похорон в магазин явилась Кристина. Она налетела на Веру и сказала, что из дома пропала небольшая записная книжка, кожаная с золотым замочком, которую Надя последнее время держала под подушкой. Женщина делала в ней какие-то записи и велела Кристине хранить ежедневник после ее смерти.

– Верните книжку, – настаивала девочка, – я знаю, что ее украл кто-то из вас: Роза, Элла или Вера. Больше в доме никого не было.

Еле-еле удалось булочнице убедить ребенка, что она непричастна к пропаже.

– Наверное, она приходила с этим разговором и к Розе с Эллой, – вздыхала Верка, – а потом ее убили. Ну, думаю, слава богу, избавилась от ненормальных. Так нет, теперь вы явились.

Я успокоила булочницу, что больше не стану беспокоить ее, и отправилась восвояси.

На следующий день я поехала к Элле. Медсестра заболела. Из покрасневшего носа текло, горло болело немилосердно, и начинался кашель. Женщина совершенно не хотела принимать гостей и с неохотой впустила меня. Я решила сразу брать быка за рога:

– Элла, знаю, что Надя вас шантажировала, и знаю, что Кристину убили из-за того, что она встала, так сказать, на материнскую стезю. Сколько денег потребовала у вас девочка? Вы можете не отвечать, но тогда я подумаю, что это вы убийца бедного глупого ребенка.

Элла в ужасе замахала руками:"

"– Как вам мог прийти в голову такой вздор! Надька и впрямь шантажировала меня, но я просто платила ей последнее время небольшие суммы. Больших денег не было, и шантажистка это знала. А потом, когда Анатолий умер, шантаж потерял всякий смысл. Так и сказала Надьке: «Все, больше ни копейки не дам». И не дала, а Кристина пришла ко мне после похорон и обвиняла в воровстве. Дескать, из дома пропал дневник Надьки. И зачем он мне был нужен? Может, его Роза взяла или Верка? Покойная все время намекала, что в этой книжке про всех правда написана. Как-то раз обмолвилась, что Верка – проститутка, а Роза – убийца. Но ведь Надька сильно к бутылке прикладывалась. Напьется и несет черт-те что. У меня к ней свой счет.

– А Анатолий давно умер? – попыталась выведать я у медсестры неизвестную мне причину шантажа.

– Откуда вы все знаете? – удивилась женщина, забыв, что только что сама назвала имя.

Я многозначительно пожала плечами и гордо произнесла:

– Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

– Похоже, что так, – вздохнула Элла. – С Анатолием я познакомилась совсем девчонкой. Хорош был, как Аполлон. Стройный, черноволосый, глаза – звезды. Характер чудесный, на гитаре играл, пел. И меня просто обожал, на руках носил.

Работал Анатолий в гараже, машины чинил, зарабатывал прилично. Все бы хорошо, да мать его меня не переваривала. Хотела сыну другую жену.