Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

И если выбирать между затяжкой сигаретой и марш-броском вверх по горе с фотокамерой наперевес в погоне за ценным кадром - выбор для Тобольцева был очевиден. Хотя сейчас за какой-нибудь экземпляр из числа тех, что оставил ему на память о себе сосед с первого этажа Александр Борисович, Иван бы много отдал. Пока прочистишь, продуешь, набьешь, раскуришь - глядишь, и успокоишь нервишки. Иван неожиданно хмыкнул. На балконе дома напротив загорала топлесс молоденькая девушка. Заметила его и помахала рукой. Он помахал ей в ответ и еще полюбовался немного. И злость как-то поутихла. А на ее дне ворочалось мрачное удовлетворение тем фактом, что теперь у Тобольцева более чем весомый повод позвонить царице. Тебе ведь нужны эти фото, о, Дульсинея? Дорого придется заплатить за то, что воспользовалась без особого разрешения камерой Ивана Тобольцева.

В общем, Иван Дульсинее позвонит. Только остынет. Окончательно и совсем остынет эмоциями. Чтобы не орать. А то он и без таких вопиющих фактов в ее присутствии ведет себя будто ему пятнадцать. И эта ее вечно невозмутимо приподнятая бровь. Ироничная полуулыбка. И настоящая боль в глазах. Когда Дуня поняла, что он соврал. И когда ударилась спиной. Похоже, оба раза Иван попал в больное. Жаль. Совестно. Ну да ладно. Он же извинился. А она сказала, что приняла его извинения. Счет сравнялся. Пора открывать новый. Никогда не вставайте между фотографом и его камерой.

- Десять... девять... восемь... семь... - из комнаты обратным отсчетом подал голос телефон. И, дойдя до единицы, взорвался утробным стартовым ревом. Иван вернулся в комнату. На экране телефона, лежащего на столе, красовалось ухмыляющееся лицо Ростислава Ракитянского. Он же Рося-Космонавт, он же Ракета.

- Здорово, Ракета.

- Привет, Вантус.

- Слава, тебе не надоел еще этот нездоровый инфантилизм? - поморщился Тобольцев своему детскому прозвищу.

- Можно подумать, инфантилизм бывает здоровый! - бодро отозвался Ростислав. - Ванечка, ты почему меня игнорируешь? Разлюбил? Тихого потискал, а меня?

- Слава, я вчера обедал с Лебедевым, так что не напоминай мне про «потискал», - рассмеялся Иван.

- Посмотрите на него! - возмутился Ракитянский. - Вот со своими заднеприводными друзьями он первым делом бежит встречаться. А я... а меня... - Рося картинно вздохнул. - В общем, в шесть у Тина.

- Ого, Тиныча отпустили порезвиться с друзьями?

- Тиныча выперли из дома, - хохотнул Рося. - Варвара Глебовна периодически практикует такое. Ибо он ее даже в двухэтажном коттедже задалбывать умудряется. Так что на сегодняшний вечер нам Тихого выдали на поругание. Велено только тушку в целости вернуть до двенадцати. А то превратят в тыкву. И не тушку, а нас.

- Могут? - настроение решительно выправилось, и Тобольцев поймал себя на том, что широко улыбается.