Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

- Своим уходом я нанесла ему большую рану. Это и крах отношений, и удар по мужской гордости, потому что не он, а его оставили. Сказать в глаза о своей измене - это добить лежачего.

- Ты переживаешь... - Катя обняла подругу, и Дуня положила голову ей на плечо.

- Да, очень. Но знаешь, я не жалею о своем решении. Я старалась склеить разбившееся - ничего не получилось. Дальше было бы только хуже. Почему все так сложно? Вот, кажется, хороший надежный человек, умный, щедрый, но не получается.Чай совсем остыл, и Дуня допила его жадно, словно пересохло горло.

- А другой, который фотограф?

- Ваня, его зовут Ваня. До нашей встречи я думала, то, что у нас с Ильей - и есть любовь. Настоящая зрелая любовь двух современных людей. А потом возник Ваня - и все перевернулось с ног на голову. И я поняла, что, наверное, не любила Илью по-настоящему. Нет, конечно, он мне дорог, и сейчас дорог, только... только, как выяснилось, без Ильи я могу жить, а без Вани - нет. За Илью я могу переживать, чувствовать свою вину, а без Вани... без Вани все не имеет смысла. Ни работа, ни куча дел, ни посиделки в кафе. Какое-то абсолютное одиночество. Без него словно только половина меня. А вторую он унес с собой. И такая тоска, Катя, такая тоска, ты бы знала..."

"*Перед выходом из дома по привычке проверил и перетряхнул рюкзак. И во внешнем кармане обнаружил что-то плоское и тонкое. Вытащил. Уже изрядно помятое, погнуты уголки. Как и положено влюбленному придурку, таскал последние месяцы с собой. То самое фото, которое он сделал во время остановки в день знакомства. Заброшенное поле, бледное майское небо, только набирающее лазурь и тонкий силуэт в сером платье. Неужели прошло всего четыре месяца? Словно привет из другой жизни. В которой сам он был вольным рыцарем автостопа. А теперь... Что теперь? Собственная студия, куча обязательств, впереди - новый опыт наставника. А, еще разбитое сердце. Так, кажется, говорят в мелодрамах? Ни-фи-га. Сердце - мышечный орган, разбиться не может. Болеть может, да. Но это пройдет.

Он медленно смял в руке снимок. Сминал долго, запоминая это ощущение. Прощаясь - теперь уж просто со снимком девушки в сером платье.

- Ваня? - донеслось из прихожей. Это из школы вернулась мать. - Ты уже собрался? Чаю на дорогу попьешь? Я коврижку купила.

- Обязательно попью, - он встал, чтобы ответить на материнский поцелуй.

- А что это у тебя, Ваня? - Ида Ивановна смотрела на скомканный лист в его ладони.

- Да так. Ничего. Неудачное фото.

*В машине пахло яблоками, Катя дала с собой большой пакет, и аромат спелых плодов наполнил салон. Кроме этого, в багажнике стояли баночки обещанной перетертой с сахаром земляники, кабачок и связка сушеных грибов. Дуня возвращалась в Москву. Остановившись на заправке, чтобы долить в бак бензина, она уже привычно набрала номер телефона.