Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Мгновенье расщепилось на сотни маленьких, и поезд не сразу тронулся с места.

Увидеть его - как удар в солнечное сплетение.

Там, внутри, где когда-то был огонек, стало больно и горячо."

"Дуня смотрела на лицо за стеклом. Глаза темные-темные, волосы отросли, но ему хорошо. Рюкзак на плече. Почти не изменился. Почти тот же. Автостопщик. Фотограф. Ваня Тобольцев. От которого все так же замирает сердце. Несмотря ни на что.Поезд медленно тронулся, оставляя лицо позади, но оно еще некоторое время стояло перед глазами, пока в темном тоннеле Дуня не увидела на стекле собственное отражение.

*Двери вагона закрылись перед его носом, но огорчиться этому обстоятельству Иван не успел.

За стеклом была она. Первая мысль, шальная - что у него уже галлюцинации и видения наяву. Увидеть ту, что занимает твои мысли каждый вечер перед сном - увидеть вот так, в середине дня, в метро, по ту сторону вагонного стекла...

У нее замершее лицо - почти маска, почти как в тот раз, перед... Белое лицо, широко распахнутые глаза. Так страшно видеть меня, царица?Поезд тронулся и быстро набрал ход, унося ее - то ли настоящую, то ли привидевшуюся - в темный тоннель.

И та ночь, что разломала ему сердце - то ли настоящая, то ли привидевшаяся - тоже должна исчезнуть. Точно так же кануть в темном тоннеле глубин памяти.

Уходи, Дульсинея. Исчезни. Отпусти. Я - ошибка. У тебя есть другой. Ты выбрала его.

Он еще долго смотрел в черное жерло метрополитена. До приезда следующего поезда.

Одиннадцатое ЕЕ правило: «Когда совсем плохо - не позволяй себе оглядываться назад».

Глава 12

Двенадцатое ЕЕ правило: «Собираясь на важное мероприятие, выбирай правильный каблук. Вдруг придется танцевать»*- Это какой-то... - дальше Тин недолго, но емко выражался на народной ипостаси великого и могучего. - Ваня... Славка... Вы вообще понимаете, во что мы вляпались?!

- В дерьмо, - хмуро ответил Ракета, не отрывая взгляда от монитора. Там на повторе крутился новостной ролик. Панорамы аэропорта, крупные планы самолетов, а затем быстрой сменой - люди в боевой амуниции, автоматы, каски. И потом - человек с заведенными за спину руками. Так им теперь хорошо, пусть и заочно, знакомый.

- Если это дерьмо, то я, бл*дь, ромашка! - Тин раздраженным взмахом руки что-то смел со стола на пол - зазвенело, зашуршало. - Это я даже не знаю что... Ядерные отходы, мать их!

- Но его же арестовали... - рискнул внести нотку конструктива Иван. - Это значит, что история... закончилась?

- Это значит, что либо завтра жахнет... - Тин глубоко вздохнул. - Либо все реально затухнет. Этот урод, Благородов, куда там пытался слинять от правосудия - в Лондон? А я бы сейчас в Антарктиду выехал. На полгода. Во избежание. Вместе со всем табором.

- А ты не нагнетаешь?

- Компрессор нагнетает! - рявкнул на Ракету Тин. - Я шесть каналов насчитал.