Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Квартира казалась пустой, растерзанной, оставившей на себе отпечатки чужих ног и рук, среди которых были руки и ноги того человека, который без спроса открыл дверь, трогал ее вещи, залез в ее компьютер, а потом сломал то, что посчитал нужным. В том числе и дверь.

Дуня лишь тогда это поняла, когда надо было ее закрыть. За спиной стоял Тобольцев.

- Здесь только защелка, - сказала она, не оборачиваясь.

- Работает?

Дуняша кивнул головой и повернула защелку. Вот и вся ее защита на сегодняшнюю ночь. И она не имеет права задерживать того, кто сейчас за спиной. И хочется оттянуть момент прощания. Ведь, когда Тобольцев уйдет, придется остаться один на один с квартирой и разбитой камерой, и беспорядком на балконе. А возвращаться туда не хотелось.

Дуня повернулась и, не глядя на него, тихо попросила:- Ты... немного посидишь еще?

- Я вообще никуда не уйду сегодня. Тебе нельзя оставаться здесь одной.

Она кивнула головой, привалившись спиной к двери. От облегчения. И от того, что ноги совсем перестали держать, и пора уже было снять босоножки, а перед полицейскими совсем неудобно было сидеть с босыми ногами. Да и в тапочках тоже.

- Спасибо.

Он, наверное, понял, что ей надо, все-таки надо самую капельку побыть одной. Не стал смотреть на сражения Дуни с обувными застежками - оставил. Пошел в ту самую гостиную. Ему страшно не было. Как хорошо, когда кому-то рядом не страшно. Она услышала, как Иван что-то бормочет про себя, улыбнулась. Камера. Он же фотограф. Зря разбили камеру, там же ничего на ней нет. И карту памяти зря унесли. Она пустая. Дуня накануне вставила новую.

В ванной все было нетронуто, полотенца аккуратно висели, бутылочки расставлены именно так, как их расставила она. Приятно пахло мылом. Дуня вымыла руки и отправилась в кухню. Она вытащила с полки недопитый накануне коньяк как раз в тот момент, когда к ней присоединился Тобольцев с остатками камеры в руках.

- Будешь? - спросила, ставя бутылку на стол.

- Буду.

Дуня достала два вчерашних пузатых бокала. Иван аккуратно положил свою ношу на стол, а потом наполнил бокалы. Дуняша взяла свой и выпила залпом. Коньяк моментально обжег горло, словно опалил огнем. Она поставила пустой бокал и сказала:- Еще.

Он налил, а потом поинтересовался:- Лимон еще остался, или Рося весь сожрал? Может, хотя бы шоколадка?

- Шоколадка была на дверце холодильника, - второй бокал Дуня пила медленно, маленькими глотками.Потихоньку приходило расслабление. Или опьянение, ведь ужина так и не случилось. Впрочем, не суть важно. Главное, напряжение отступало. Дуня села на стул и смотрела, как Тобольцев направился к холодильнику. Его бокал стоял почти нетронутый, сам Иван изучал содержимое холодильника, и это почему-то выглядело очень привычно.