Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Тобольцев повернулся спиной к страданиям Лебедева и принялся перелистывать страницы. Все расписано. Эта неделя. Следующая. Имена - знакомые и совсем нет. А это что такое?

- Марин... - поперхнулся.

- Это только на стадии переговоров, - подошедшая Рох добросердечно похлопала Ивана по спине. - Но если срастется...

Ваня даже зажмурился, представив, что будет, если и в самом деле срастется. Это вам не фотосессия с Буратино.

*Долгожданная встреча с Илюшей прошла совсем не так, как думала Дуня. Они поссорились. Отношения не выясняли, но возникшее вдруг напряжение отчетливо чувствовалось в воздухе. Таких моментов за время их общения можно было пересчитать по пальцам, чтобы вот так - до отчуждения, да еще по глупости. И надо же такому случиться - именно тогда, когда Илья был ей нужен.

Началось все отлично - просто отлично. Дуня в новом платье, он с самолета. И цветы. Илюша купил ей цветы. Дуню почти отпустило. И от своих мыслей-раздумий по поводу их отношений, и от вчерашнего.

Вчерашнее... Утром ей стало плохо. Так плохо, что мысли о затянувшемся романе и кризисе в личной жизни показались мелкими и незначительными по сравнению с тем, куда она влезла. Зачем влезла?! Нет, конечно, Дуняша понимала, зачем. Она вспомнила настоящее детективное «как в кино» расследование на собственном балконе, почти неподвижного Тихого у раскрытого окна, нетрезвого в момент прощания Ракитянского, Ваню... и все это вчера казалось правильным и важным... а осознание пришло сегодня. Как отрезвляющий ледяной душ. Сделалось вдруг очень страшно. Когда вчера они все были в ее квартире - страшновато тоже в конце было, но не настолько. А утром стало совсем.

Дуня пила у окна крепкий кофе и все читала и читала оставленное на подоконнике рядом с распечатанными фото послание, написанное двумя почерками. Вверху - размашистым и неровным: «Телефон забрали, вернем в троекратном размере». Внизу - приписка красивым каллиграфическим: «Шпашибо за коньяк»."

"И гораздо позже, когда Дуня выбирала и примеряла в магазине платья, то думала совсем не о нарядах. Просто не могла. Хотя Тобольцеву соврала, что «все в порядке». В каком, к черту, порядке?! Но Иван прислал такое сообщение... в своем стиле, утреннее, светлое, с ноткой юмора, что ей вдруг не захотелось показать свою слабость. Совсем не захотелось.

Как просто набираются порой легкие ироничные фразы, когда собеседник не видит твоих глаз и не слышит голоса, который совершенно точно предаст. Можно просто спрятаться за напечатанными на дисплее ничего не значащими словами и остротами.

А потом позвонил Илюша, ни о чем не подозревающий Илюша, и сказал, что едет в аэропорт и совсем скоро приземлится в Москве, и что, если она хочет, то на ужин с Лёней они не останутся, заглянут только на пятнадцать минут передать бумаги и все.