Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Но Маринке Назаров сказал совершенно определенно, что если к студии проявит интерес Тобольцев, то цена будет иной."

"- Я не знаю, почему, - Марина все никак не могла остановить свое броуновское движение. - Но догадываюсь. Ты же ему денег на лечение давал. Ты всем даешь, кто просит! И даже если не просят. Никогда никому не отказываешь! Слово «Нет» в твоем лексиконе отсутствует.

- Неправда. Я научился.

- Да поздно, Ваня! - Маринка снова плюхнулась на стул напротив. - Вселенная выдала обратку, Тобольцев!

- Таки у вас и квитанции имеются? От Вселенной?

- Ты сейчас точно схлопочешь! А рука у меня тяжелая! - пригрозила Рох. А потом, почти жалобно. - Ванюша... Ну ты же видишь... За эти деньги студию оторвут с руками. В драку. Но Назаров за такую цену продаст только тебе. Деньги я нашла. Сходится пасьянс, Ваня, сходится! Ты только согласись, хороший мой, а?

- А зачем мне это все? - спросил Ваня. Больше себя и вслух, чем Марину. Но она ответила:- Да потому что это верняк! Это раскрученный бизнес. Это кусок хлеба. С маслом, Тобольцев! И даже, если дурака не будем валять и лениться, - с икрой. Мы перестанем зависеть от капризов, конъюнктуры и знаешь, почему? У нас будет, что предложить! Просто сразу другой уровень. Ваня, мы с тобой отличная команда, а уж с собственной студией... С ТАКОЙ студией! И, к тому же, это шикарная недвижимость. Знаешь, - Марина стянула косынку и тряхнула волосами. А потом низко опустила голову. - Мне сорок три, Ванька. Задрало уже перед сопливыми малолетками на кайенах спину гнуть и рожу скалить. Хочу уже всерьез. Ты что, не доверяешь мне, как партнеру?

- Началось... - вздохнул Иван. - Скажи еще, что я тебя не люблю.

- Да сдалась мне твоя любовь, - фыркнула Рох. - Мне руки твои нужны. И голова.

- Давай без расчлененки.

- Ваня... - она вздохнула. - Ну Вааань...

- Я подумаю.

- Вот и умница! - Тобольцеву наконец-то достался дежурный поцелуй в висок.

*А теперь оставалось только удивляться. Себе, Маринке и своему самостоятельному подсознанию. Как он, Иван Тобольцев, вольный художник, сам-себе-режиссер, всю свою взрослую жизнь выстроивший так, чтобы в ней было по минимуму зависимости от мнений и желаний людей, обязательств и несвободы, дошел до собственной студии? Да еще на пару с другим человеком, пусть таким хорошо знакомым и почти родным, как Марина Рох? Да еще ввязался в финансовые обязательства - при том, что ему проще было отказать себе в чем-то, нежели оказаться должным хоть кому-то. Долги Иван не любил. С детства. С фразы «Ваня, хороший мальчик должен...» Кому он должен, всем долги простил.

А теперь - заново. И совсем на другом уровне. Пусть Марина называет Ивана простофилей - пусть. Она и не так еще может назвать. Но Тобольцев прекрасно понимал, с какой стороны у бутерброда масло. И как его туда намазать.