Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

И телефон я оставил у нее в офисе после серьезного совещания. По-моему, ты ее обидела своими... предположениями.

В трубке сердито посопели.

- Возможно. Но она была дерзка!

- Мама, она - владелец собственного бизнеса и руководитель. Она не может сюсюкать. - Телефон промолчал, и Иван вздохнул. - Ладно, что там со Скороходовым?

А с Юрием Валентиновичем оказалось обычное дело. Два года уже история тянется. Хорошо, что мать напомнила. Стало стыдно. Все дела потом. Сначала надо позвонить своему первому педагогу. Тому, кто научил, что главное не «Как?». Главное: «Зачем?».

Разговор дался трудно. Такие разговоры Ване последние два года вообще давались сложно. Так же сложно, как велась борьба Юрия Валентиновича с тяжелым недугом. Но его старый педагог был жив и боролся. А это - главное. Не забыть завтра в банк заехать, денег перевести.

Занимаясь текущими делами, Тобольцев прокручивал в голове сегодняшний вечер, в течение которого в какой-то момент ему стало казаться, что Дуню он интересует исключительно как фотограф. Этакий непризнанный гений. Талантливый, но непутевый. И это и льстило, и раздражало одновременно. Раздражало все больше и больше, а потом... А потом он ее поцеловал. Чтобы проверить? Да, наверное, в том числе и это. А еще, потому что хотел поцеловать.

И все сразу встало на свои места.

Он ее не принуждал. Он на нее не давил. Он дал ей возможность отказаться, остановиться. А вместо этого...

Да.

Именно.

Вдвоем.

Иван поймал себя на том, что зачем-то выкручивает лампочку из настольной лампы. Вкрутил обратно. Поставил на место абажур.

Дульсинея несвободна. А кого в нынешнее время это останавливает? Нет, цариц останавливает. Должно останавливать. Но ведь Дуню не остановило. Она не просто позволяла себя целовать. Она целовала в ответ.

Ну и все. И в пень Червя. На рыбалку пойдет. Ромео, мать его.

Но мерседес и коробочки цвета «тиффани» на рыбалку так легко не отправишь. Иван повел плечами, дернул спиной - словно мешало что-то. Мешало. Там расположился вопросительный знак.

А что можешь предложить ты?

Нет, не так. Она со своим Ромео не из-за этого. И всю в каком-то смысле смехотворную фатальность своего первоначального заблуждения относительно Дуниного отношения к жизни и к мужчинам теперь Иван осознал в полной мере. Но она привыкла к этому образу жизни. Она его, в конце концов, достойна. А что можешь дать ты? И хочешь ли?

Вопрос был ноющий и противный, как зубная боль. С такой же невозможностью от него отрешиться. Поэтому звонок телефона Иван воспринял как спасение. Мариночка.

- Ив, привет.

Как его только не называли. Иван, Ваня. Лебедев - исключительно Ванечкой. Ракета, из вредности периодически - Вантусом, один из коллег по цеху, сын грузинского народа называл его на собственный манер - Вано.