Пятьдесят оттенков темного

Ее отказ ранил его мужское самолюбие: не так уж часто женщины его отвергали, тем более те, которые ему нравились.

Он в недоумении застыл в дверях, отказываясь принять ее отказ и уйти. Но и настаивать он не решался, это стало бы еще большим унижением. Харриет с интересом ждала, что будет дальше. Льюис оправился после первого потрясения и, подойдя к ней, сел на подлокотник ее кресла.

— Уж не заболела ли ты? — спросил он, поглаживая ее по голове.

— Разве только больная может отказать вам? — Харриет рассмеялась.

— Нет, разумеется! Но мне трудно смириться с тем, что моим планам на этот вечер не суждено осуществиться. Я полагал, что мы достигли полного взаимопонимания.

Его нежные прикосновения расслабили Харриет и повергли в трепет. Льюис почувствовал это и хрипло сказал:

— Прошу тебя, Харриет! Не будь такой строптивой. Я не знаю, почему ты мне отказываешь, но уверен, что не потом у, что ты меня больше не хочешь. Если все дело в Ровене, то выкинь ее из головы. Они с Крисом наверняка отправились не в оперу, а на какую-нибудь вечеринку. Меня это не волнует, как и ее не интересуют наши с тобой отношения.

— Ровена тут ни при чем! Просто после размолвки с Джеймсом у меня нет желания налаживать с кем-либо постоянные отношения.

— Но ведь нам так хорошо, когда мы вместе! — Говоря все это, Льюис понимал, что эта сцена не войдет в сценарий фильма, она чересчур унизительна для него, чтобы к ней возвращаться.

Наконец Харриет решила, что пора смилостивиться, и согласилась разделить с ним водную процедуру. У Льюиса словно гора свалилась с плеч. Сердце его бешено заколотилось, ему захотелось овладеть Харриет немедленно, на полу гостиной. Но он поборол это желание и, прихватив бутылочку вина и два бокала, провел девушку в покои Ровены. Там он наполнил ванну горячей водой, добавил в нее ароматного японского сандалового масла, и помещение наполнилось приятным и возбуждающим запахом.

Потом они раздели друг друга. Льюис постоянно дотрагивался до Харриет, целовал и поглаживал ее. Усадив девушку в ванну спиной к себе, он стал намыливать ей спину. От его легких прикосновений Харриет стало необыкновенно хорошо, она вытянулась и положила голову ему на колени, выпятив набухшие груди. Но он не спешил заняться ими, а принялся массировать ей пальцы и руки. По телу Харриет рас теклось блаженство."

"Льюис взял мыло и намылил ей живот, отчего в нем словно бы запорхали мотыльки. Как бы ненароком он коснулся груди — и в торчащих сосках возникло приятное ощущение. Потом он попросил ее встать на четвереньки, положив голову на край ванны, и выпятить ягодицы. Очень осторожно и нежно Льюис покрыл их пеной и легонько провел между ними пальцем. Пузырьки лопались и щекотали ей кожу, способствуя возбуждению.