На пятьдесят оттенков светлее

О, дерьмо. Я нахожусь в большей проблеме, чем я думала.

— Почему для вас настолько важно видеть его? — Спрашиваю я мягко.

— Чтобы поблагодарить его. Я бы гнила в зловонной, тюремной, психиатрической больнице, если бы не он. Я знаю это. — Она мельком взглянула на меня, двигая пальцем по краю стола. — Я перенесла серьезный психопатический шок, и без мистера Грея и Джона… — доктора Флинна… — она пожимает плечами и пристально смотрит на меня еще раз; ее лицо, полное благодарности.

Я снова молчу. Что она ожидает, что я скажу? Конечно, она должна говорить эти вещи Кристиану, а не мне.

— И за художественную школу. Я не смогу отблагодарить его достаточно за это.

Я так и знала! Кристиан оплачивает ее уроки. Я по-прежнему бесстрастна, предварительно изучая свои чувства к этой женщине теперь, когда она подтвердила мои подозрения о щедрости Кристиана. К моему удивлению, я не испытываю неприязни к ней. Это — откровение, и я рада, что ей лучше. Теперь, надеюсь, она может заниматься своей жизнью и уйдет из нашей.

— Может быть, ты пропускаешь занятия прямо сейчас? — спрашиваю я, потому что мне это интересно.

— Только два. Завтра я возвращаюсь домой.

Отлично.

— Каковы твои планы, пока ты здесь?

— Забрать свои вещи от Сьюзи и вернуться в Хэмден. Продолжать рисовать и учиться. У мистера Грея, уже есть несколько моих картин.

Какого черта! Мой желудок проваливается еще раз. Они висят в моей гостиной? Я возмущаюсь только от мысли.

— Какого рода живописью ты занимаешься?

— Абстракцией, в основном.

— Я видела. — Мой разум перелетает через уже знакомые картины в гостиной. Две его экс-сабы, возможно. Черт побери.

— Миссис Грей, я могу говорить откровенно? — спрашивает она, абсолютно не обращая внимания на мои враждующие эмоции.

— Разумеется, — пробормотала я, глядя на Прескотт, которая выглядит немного расслабленной. Лейла наклоняется вперед, как бы для передачи давней тайны.

— Я любила Джеффа — моего бойфренда, который умер в начале этого года. — Ее голос опускается к печальному шепоту.

Черт возьми, это слишком личное.

— Мне так жаль, — пробормотала я автоматически, но она продолжает, как будто и не слышит меня.

— Я любила своего мужа и еще одного мужчину… — шепчет она.

— Моего мужа. — Слова вылетают из моих уст, прежде чем я могу их остановить.

— Да. — Произносит она."

"Это не новость для меня. Когда она поднимает свои карие глаза на меня — они расширенные, с противоречивыми эмоциями, и главная одна, кажется, — опасение на мою реакцию, что ли? Но мой подавляющий ответ этой бедной, молодой женщине — только сострадание. Мысленно я прохожу через всю классическую литературу, я думаю: сколько в ней сюжетов о неразделенной любви. С трудом сглотнув, я хватаюсь за высокие моральные принципы.

— Я знаю.