На пятьдесят оттенков светлее

Кристиана нет за столом. Ох, я надеюсь он отошел в туалет. Я делаю шаг назад и натыкаюсь на грудь, которую я хорошо знаю. Вот черт. Кристиан кладет руки на мою талию и придвигает меня к себе.

— Убери свои гребаные руки от моей жены, — говорит он. Он не кричал, но каким то образом, его можно было услышать, даже из-за грохота музыки.

Дерьмо!

— Она может сама о себе позаботиться, — Кричит улыбающийся блондин. Его рука движется по щеке, где я ударила его, и Кристиан кидается на него. Я смотрю на это, будто на замедленную картинку. В точно рассчитанное время движется удар кулаком по челюсти на такой большой скорости, но с такой малой тратой энергии, что Блондинистый Гигант даже не замечает его.

Он рухнул на пол как мешок с дерьмом.

Твою мать!

— Кристиан, нет! — задыхаюсь я в панике, стоя перед ним, чтобы удержать его. Черт, он же убьет его. — Я уже ударила его, — пытаюсь я перекричать музыку. Кристиан не смотрит на меня. Он уставился на моего противника со злорадством, которого я никогда не видела у него в глазах. Ну, может только однажды, когда Джек Хайд сделал выпад на меня. Остальные танцующие начали двигаться в разные стороны, как рябь в пруду, очищая пространство вокруг нас, сохраняя безопасное расстояние. Блондин карабкается на ногах, в то время как Элиот присоединяется к нам.

О нет! Кейт стоит около меня, изумленно разглядывая всех нас. Элиот хватает руку Кристиана в момент, когда появляется Итан.

— Полегче, ладно? Я не хотел ничего плохого. — Блондинистый Гигант держит руки пред собой признавая поражение, поспешно отступая. Глаза Кристиана следуют за ним по танцполу.

Он не смотрит на меня.

Песня сменяется с открыто-лиричной «Секси Бич» на пульсирующее «техно», с поющей страстным голосом женщиной. Элиот смотрит на меня, затем на Кристиана, высвобождает Кристиана и тянет Кейт танцевать. Я кладу руки на шею Кристиана, пока он, в конечном итоге, не входит со мной в зрительный контакт. Его глаза все еще сверкают — первобытные и дикие. На мгновение он выглядит как драчливый подросток. Вот дерьмо.

Он всматривается в мое лицо.

— Ты в порядке? — Спрашивает он наконец.

— Да, — Я потираю руку, пытаясь рассеять боль, и подношу мою руку к его груди. Моя рука пульсирует. Я никогда никому не давала пощечину ранее.

Что овладело мной? Прикосновение ко мне не было худшим преступлением против человечества. Не так ли?

Но в глубине души я знаю, почему я его ударила. Потому что я инстинктивно знала как отреагирует Кристиан, увидев как какой-то незнакомец подкатывает ко мне. Я знала, что он потеряет свой драгоценный самоконтроль. И мысль, что какое-то глупое ничтожество может заставить сорваться моего мужа, мою любовь, ну, это делает меня безумной. Действительно безумной.