На пятьдесят оттенков светлее

Это случится снова? Нам действительно нужно поговорить. Мне нужно знать о Джеке, и об усиленной безопасности для Греев — все детали, которые были спрятаны от меня, а не от Кейт. Очевидно, что Элиот беседует с ней.

Я смотрю на часы — восемь пятьдесят, — я опаздываю на работу. Заканчиваю чистить зубы, наношу немного блеска для губ, беру мой легкий черный пиджак, и направляюсь в большой зал. Я с облегчением вижу там Кристиана, поедающего свой завтрак.

— Ты уходишь? — Спрашивает он, когда видит меня.

— На работу? Да, конечно. — Смело, я иду к нему и облокачиваюсь на край барной стойкой. Он с безразличием смотрит на меня. — Кристиан, мы едва вернулись неделю назад. Я должна идти на работу.

— Но… — он замолчал, и провел своей рукой по волосам. Миссис Джонс тихо вышла из комнаты. Осторожность, Гейл, осторожность.

— Я знаю, у нас очень много тем для разговоров. Может быть, если ты успокоишься, мы сможем поговорить сегодня вечером.

Его рот раскрывается с тревогой.

— «Успокоишься»? — Его голос неестественно мягкий.

Я краснею.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Нет, Анастейша, я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Я не хочу ругаться. Я пришла спросить тебя, могу я взять мою машину.

— Нет. Ты не можешь, — огрызается он.

— Ладно. — Соглашаюсь я сразу.

Он моргает. Он очевидно, ожидал споров.

— Прескотт будет сопровождать тебя. — Тон его стал немного менее воинственный."

"Черт, только не Прескотт. Я хотела надуться и запротестовать, но решила не делать этого. Конечно, сейчас Джек пойман, и мы можем опять сократить нашу охрану.

Я вспомнила мамино «напутствие мудрости» сказанное за день до свадьбы: — «Ана, милая, ты действительно должна уметь выбирать время для битвы. Так же будет и с твоими детьми, когда они у тебя появятся». Ладно, в конце концов, он позволил мне идти на работу.

— Ладно, — бормочу я. Потому что не хочу покидать его, когда так много недосказанностей, и между нами такое большое напряжение. Я делаю шаг в его направлении. Он застывает, и его глаза расширились; на одно мгновение, он кажется таким уязвимым. Это отзывается в каком-то глубоком, темном месте моего сердца. Ах, Кристиан, мне так жаль. Я целую его, в уголке его рта. Он закрывает глаза, как бы смакуя каждое мое прикосновение.

— Не надо ненавидеть меня, — шепчу я.

Он хватает меня за руку.

— Я не ненавижу тебя.

— Ты не поцеловал меня, — шепчу я.

Он смотрит на меня подозрительно.

— Я знаю, — бормочет он.

Я отчаялась спрашивать его почему, так как не уверена, что хочу знать ответ. Вдруг он встает и берет мое лицо в руки, и внезапно его губы обрушиваются на меня. Я ахнула от неожиданности, невольно открывая доступ его языку.