Пять лимонов на мороженое

Сева аж взвыл от ужаса! Ну вот теперь точно все пропало! Из компрессорной доносились вопли, крики, Аленины рыдания… И как раз тогда, когда в темном коридоре опять замелькало пятно света – там снова кто-то шел!

Надо заткнуть этих ненормальных! Сам не зная толком, что он будет делать, Сева ворвался внутрь компрессорной.

Именно это мгновение всеми забытый гопник выбрал, чтобы напомнить о себе:

– Спасите! Помогите! Меня похитили! Держат тут!

Конус света от Аленкиного фонарика прочертил компрессорную насквозь – и его круглый зрачок заплясал на бритой голове парня. Несколько мгновений Алена пристально рассматривала трубу, скорчившегося на полу парня, веревку… Сотрясавшие ее тело рыдания постепенно смолкали:

– Мальчик… Привязанный… – задумчиво сказала она. И вдруг, без всякого перехода, завизжала. – Сектанты! Маньяки! Они детей похищают! И нас похитят! Бежим! – Ухватив Юру за руку, она с неожиданной силой поволокла его за собой. Одним решительным движением Алена смела Севу с пути и, непрерывно вопя, рванула к выходу. И с размаху врезалась в кого-то, неожиданно возникшего прямо на пороге:

– Вы что с моей Машкой сделали, а? – укоризненно прогудел человек.

– Тоже похитили! – немедленно взвизгнула в ответ Алена. – И в жертву принесли! Наверное…

– А мне сказали, что всего лишь уволили, – слегка растерянно ответил вновь прибывший.

– Караваев! – завопили в один голос учредители, опознав наконец своего системщика. – Вы что тут делаете? Вы же в больнице! Лечитесь от самоубийства!

– Самоубийство – это уже с концами. Неизлечимо, – вздохнул системщик. – Полечишься тут, когда приходят и говорят – пока ты по больницам валандаешься, твоего ребенка на работе обижают! Вот эта девочка, кстати, вчера вечером пришла и сказала! – И несмотря на то, что Кисоньку едва можно было рассмотреть в отсветах Аленкиного фонаря, он безошибочно ткнул пальцем именно в нее.

– Я? – ахнула Кисонька.

– Она? – ничуть не меньше удивился Юра. – Не могла она вчера вечером у вас в больнице быть! Мы с ней в «Айвенго» тусовались, а потом в парк пошли!

– А, так ты все-таки с ней встречаешься! – завопила Алена и попыталась снова огреть Юрку фонариком. Но бдительная бухгалтерша грудью встретила угрозу сыну – от груди фонарик отскочил, как от батута.

Компрессоры шипели. Женщины визжали – гневно и испуганно. Лучи света от фонарика метались по полу и стенам, то отблескивая в темных очках Саляма, то выхватывая полосы размытого макияжа на лице Алены, то красную от возмущения физиономию бухгалтерши, то растерянных учредителей. Из распахнутой двери «ветряной» комнаты доносились свист ветра и жалобные причитания гопника.