Боги, пиво и дурак

Они были одеты в светло-коричневые кожаные костюмы с вышитым на предплечье птичьим профилем — парни и девушки, все стройные, рослые и пышущие жизненной энергией."

"Они проходили мимо меня, будто мимо дерева — не обращая никакого внимания, хотя я пытался пару раз им кивнуть и поздороваться. Но потом прекратил и отошел поближе к стене, чтобы мое самолюбие не так сильно страдало от их пренебрежения.

Ученики собиралсись на тренировочной площадке и рассаживались ровными рядами на песке.

Глядя на них, я испытывал смутное волнение. Вот, значит, как выглядят те, кому открыт широкий путь в боевое будущее.

И я тоже стану таким.

Я смогу!..

Потом появились трое широкоплечих мужчин в темных красно-коричневых доспехах. И один из них громко крикнул:

— Да пребудет со всеми вами терпение парящего грифа, и да наполнит новый день вас всех новым знанием! Объявляю начало часа медитации!

— Да будет так! — хором ответили ученики.

Мужчины в темных доспехах сели на песок лицом к ученикам, и застыли, как изваяния.

На площадке стало тихо.

Поначалу смотреть на это было смешно. Мне невольно вспомнилась физиономия Ленки, когда она устраивала себе «медитацию». О, это была ее любимая тема! И вот сидит, значит, она на своей мудалахаре, страдающим лицом изображает просветление и чакры пересчитывает. И все это — чтобы депрессия от тягот ее непростой жизни отступила, целлюлит рассосался и кундалини поднялась.

Я как-то после ее пламенной лекции про чакры в шутку брякнул, насколько же проще медитировать мужикам — нам-то, чтоб поднялась кундалини, порой одного только вида на приличную сахасрару достаточно.

Меня тогда обкричали за то, что я не уважаю женщин. Из чего я сделал вывод, что медитация может чего-то там и стимулирует, но явно не чувство юмора.

Однако же, глядя на учеников школы, я как-то быстро утратил всю свою смешливость.

Они все будто превратились в статуи. Казалось, эти люди даже не дышат.

А потом над их головами начало разрастаться марево, похожее на искажение горячего воздуха над раскаленным асфальтом.

Птицы продолжали голосить, ветер шелестел листвой, а я уже на полном серьезе вглядывался в медитирующих учеников и пытался понять, что же они такое делают и для чего это нужно. Ведь я хотел посмотреть на их тренировку не просто так, а с целью попытаться скопировать какие-то упражнения и заниматься самостоятельно. Но как повторить то, чего не понимаешь?..

И тут у меня над ухом раздалось хрусткое размеренное чавканье.

Я вздрогнул и обернулся. Рядом со мной, придерживая лапой толстый сочный стебель, стоял Та’ки и медленно пережевывал свое угощение.

— Люди — высокомерные твари, однако, — он икнул, подозрительно обнюхал стебель. — И пока ойлюлей им не вломишь, добра не жди.