Питбуль для училки

– Я уже женщина! Совершеннолетняя к тому же!

– А ну стоять! – приказал, останавливая этот спонтанный стриптиз. – Дура ты совершеннолетняя! Чего себе навыдумывала? Какая, к чертовой матери, любовь? Ровесника вон найди и влюбляйся!

– А я тебя хочу!

– Лизка, кончай эту чушь нести! Марш в свою комнату и спать ложись!"

"– Нет! – Лизка топнула и кинулась на меня, будто избить собиралась, но я поймал ее за плечи и удержал на расстоянии.

– Миш, Миш, Миша-а-а! – гладила она меня по щекам. – Ну пожалуйста, я же люблю тебя!

– Господи, да что за хрень, Лизка! Я тоже тебя люблю, но не так же! И ты меня не так! Запуталась просто.

– Сам ты запутался! Задолбал со своей порядочностью! Говорю тебе – хочу тебя!

– Да откуда тебе знать, чего ты хочешь?

– Я не дура наивная!

– Ой, ну правда, что ли? А кто, дама многоопытная?

Лицо Лизки исказилось, словно я ее по лицу ударил. Сука, лишнее ляпнул, похоже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Так вот в чем дело? – перестала напирать и отступила она. – В том, что у меня не было еще ни с кем?

– Что? – обалдел я окончательно от такой интимной инфы и ее придолбнутого вывода. То есть я подозревал, что при всей ее напускной распущенности и самоуверенности на самом деле она дуреха невинная у меня, но не готов услышать все впрямую. Я в принципе не готов с ней на околосексуальные темы разговаривать.

– Я знаю, что мужику нужно, ясно? Знаю! И доказать могу! Могу!

– Лизка, все, баста, кончай! Тему эту закрываем раз и навсегда! Ты и я в этой плоскости – не бывать такому никогда!

– Да пошел ты! – зашипела она взбешенной кошкой и вынеслась из комнаты.

– Фу-у-ух! – выдохнул, ощущая себя так, будто на мне только что поле перепахали. И сердце еще барабанит, нервы звенят, член гудит, паскуда. Ему же, дубине безмозглой, все равно. Живое тепло, мягкая кожа, женское тело рядом было. Тьфу, ну чисто как животное стал! Вот что воздержание с мужиком делает.

Быстро натянул спортивный костюм и вышел из комнаты. Внизу в гостиной наткнулся на Камнева.

– Я знаю, вы мне говорили, – огрызнулся я на его пристальный тяжелый взгляд. – Пойду побегаю. И я поводов никогда не давал!

– Угу.

– Она сама не понимает, что говорит.

– Угу.

– Ей просто нужен близкий человек, и она думает, что если вот это все, то я ее не брошу. – Ну, бля, наконец-то у меня мозги заработали.

– Угу.

– А я и так не брошу.

– Ну вот это ей все и скажешь. Беги давай.

Я и побежал. Улица поселка с фонарями быстро кончилась, и я попер нервы успокаивать по гравийке, хоть и все неровности покрытия отдавались лишней болью. Но она закончилась раньше, чем в моей башке бурлить хоть немного перестало.