Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

А правда – кто? Вариант только один. Хотя…

– А других таких умных нет?

– Марина. Будем знакомы.

– Рада знакомству, – согласилась Ирина. Руки пожимать не стали, все ж не мужчины, но улыбнулись друг другу вполне доброжелательно. Им делить нечего. Карьера у них в разных областях, Сеня ни одной из них не достанется… Да и не нужен по большому-то счету – можно обнюхаться и стать подругами. Хотя бы приятельницами.

Грустно жить, когда даже косметику обсудить не с кем. И новой юбкой похвастаться – тоже не перед кем… а больше от приятелей и не требуют.

– Я подозреваю, Жаба Вальку ее мужу и заложила. А тот либо позвонил в гостиницу, либо что-то еще… может, и сам съездил… Вот и результат.

Версия заслуживала внимания. Но…

– Просто позвонил? И ему вот так сказали, да, ты знаешь, он ее – того? Фантазирует? – прищурилась Ирина.

– Возможны варианты, – пожала плечами Марина. – За недостатком информации я не возьмусь предполагать, где истина. Это проще у Олега спросить.

Сеня с Ириной переглянулись.

Вообще они не за тем шли. Но не уходить же теперь? Как-то и нехорошо даже…

– Ладно, – кивнул Сеня. – Пошли, сходим к твоему Олегу, поговорим.

– А, непринципиально.

Олег оказался невысоким худощавым парнем лет тридцати. Грустным и чем-то похожим на спаниеля. Сходство подчеркивали большие влажные карие глаза и черные волосы, стянутые в длинный хвост.

На Сенино удостоверение он посмотрел без особого интереса.

– Добрый день. Рад знакомству… Что случилось?

– А вы не догадываетесь? – прищурился Сеня.

Олег покачал головой. Потом задумался.

– Валя? Она написала заявление?

– Не хочет она его писать, – махнул рукой Сеня. – Вы лучше просто так объясните, что происходит? А то обозвали девушку, ударили, и она даже не понимает – за что? Обидно так-то…

Теперь это был уже не спаниель, а пожалуй что французский бульдожка. Сопящий такой…

– Ах, она не понимает? А спать с этим уродом – нормально?!

Ирина смотрела на Олега, не отрываясь. И… Словно карточку читала.

Любит он свою Валентину, любит. Очень. И переживает, и грустит, и тоскует из-за того, что ничего сделать не может. Но твердо уверен, что та ему изменила. А простить он не сможет.

Даже собаки не прощают предательства. Недаром говорят: Иудин грех один из самых страшных.

– Вы сами видели, что она вам изменила? – тихо спросила Ирина.

– Свечку не держал, – огрызнулся Олег.

– А что тогда? Рассказывай давай, как дело было?

Забавно, но Марина угадала почти до мельчайших подробностей. Действительно, не дура.

Подошла вчера к Олегу мадам Жаба Крысовна и, как она это умеет, щурясь и жмурясь, завела задушевный разговор. И ведь не пошлешь откровенно, потом гадить будет.