Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

От дома, рядом с которым они стояли, явственно тянуло затхлостью, плесенью, тиной и ряской.

– Она сюда приходила.

Кирилл хмыкнул и полез из машины.

Долго звать и стучать не пришлось. Высокая крепкая старуха выглянула из дома почти сразу же. Вгляделась в гостей, прищурилась.

– Ишь ты. Сто лет таких не видывала.

– А вам ста лет и нет, – не стала церемониться Ирина. – Шестьдесят – да, и то не полных.

Женщина хмыкнула. Иронично так.

– А ты и того можешь не прожить. Сама понимаешь…

– Понимаю, – вновь не стала спорить Ирина. – Что вы над внучкой видели? Ведь не просто так уговаривали на аборт?

Никифоровна поникла.

– Нет, не просто так. Сама видишь, дар у меня такой. Видеть – вижу, а больше ничего и не могу. Да и то, вижу через два раза на третий, когда накрывает. Вот прабабка, говорят, сильной ведьмой была, а нам не передалось.

– Выродились – или не захотели? – уточнила Ирина.

– Выродились, – махнула рукой Никифоровна. – Сама понимаешь, дать-то любой можно, но не всякая ту ношу снесет. А безумная ведьма – смерть.

Ирина понимала. Даже ей сейчас было тяжко. Вот это сочетание власти – и дозволенности… Ведь не верит никто в ведьм, так что можно творить что угодно, никто и не остановит. А натворить можно многое…

Очень. А как остаться человеком? Хотя бы удержаться на этой тонкой грани? Недаром ведьмы в сказках или феи – или колдуньи. Добрые или злые. Либо пугаются и бросаются творить только добрые дела, чтобы не дай бог, не замараться, либо не пугаются и живут в свое удовольствие. Конец, впрочем, все равно один.

– У вашей внучки способностей не было…

– Способностей не было, кровь была. Вот и вышло, как вышло…

– Он бы уродом родился. Как животное, ел бы да спал и под себя гадил. Я-то видела…

– И сказали ей об этом.

– Ну да. А эта дуреха уперлась, даже если ребенок такой будет, она его все равно любить станет… Себя бы приговорила и свою жизнь.

– Она и так себя приговорила.

– Дура, я ж говорю… Жаль, род обрывается.

– Жаль, – искренне согласилась Ирина. Это она могла понять, у нее дед тоже жалел, что род оборвется. И Ирину просил, если муж будет не против, то хоть одному из детей дать ее фамилию. Пусть хоть так… кровь жива будет, род жив, остальное приложится. – Она к вам приходила, да? Потом, после того, как себя погубила?

– Было. Четыре раза, детей своих показывала. Живы хоть девчонки?

– Да. Успела я вовремя.

Никифоровна выдохнула и даже как-то ссутулилась.

– Это хорошо. Зайдите, что ли, чая выпейте?

Ирина не смогла отказаться. Да и не хотела.

Чая действительно вдруг захотелось, крепкого, горячего, с медом. А раньше, под взглядами родственников спасенных девочек ей буквально кусок в горло не лез.

– Зайдем, – кивнула она. – Спасибо.

Обратно ехали молча.