Письмо ни от кого

Для руководства были приготовлены универсальные фужеры: из них мы пили все подряд, не аристократы же, чтобы под каждый напиток свой бокал иметь.

Пока начальство и матерые опера делились планами на Новый год, обменивались шутками и курили, наши лейтенанты открыли шампанское, наполнили кружки и пригласили всех к столу. По обычаю, с поздравительной речью выступил начальник ОУР.

– Коллеги! Я не хочу вспоминать все трудности, которые выпали на нашу долю в уходящем году. Скажу только, что мы с честью выдержали все испытания и не встали на колени под прессом обстоятельств и врагов. За вас, друзья! За то, чтобы в Новом году я по-прежнему мог положиться на любого из вас! За ваши семьи и ваших родителей!

Опера протянули наполненные кружки. Малышев, соблюдая обычай, чокнулся с каждым из них. Еще раз провозгласив: «За вас!», Николай Алексеевич залпом выпил пузырящийся напиток, за ним последовали все остальные. По второму кругу фужеры и кружки не наполняли. Нечем было. Шампанское в городе исчезло еще в ноябре, даже выменять его на водку было невозможно.

– Еще раз с Новым годом всех! – провозгласил начальник ОУР. – Пойдете домой, толкучку не создавайте. По одному из управления шмыг-шмыг, и чтобы через полчаса на этаже никого не было!

После ухода оперов у Малышева остались мы с Клементьевым. Начальник достал из шкафа початую бутылку коньяка, наполнил две рюмки. Закодированный Клементьев сам плеснул себе в фужер лимонад «Буратино».

– С дежурствами определились, все проверили? – спросил Малышев.

Мы с Клементьевым закивали головами. График дежурств на праздники был утвержден в начале месяца, за прошедшее время замен или изменений в нем не произошло.

– По обычаю я должен подарить вам по бутылке шампанского, но нынче не обессудьте! Это-то с великим трудом достали. Вместо шампанского примите от меня более скромные подарочки, – начальник ОУР выложил на стол по коробке шоколадных конфет и по пачке сигарет «Мальборо».

Мы с Клементьевым подарили начальнику шикарный финский нож зековской работы. Малышев обрадовался подарку, как мальчишка, – он обожал холодное оружие.

Выпив за наступающие праздники и выкурив по сигарете, мы разъехались по домам. 31 декабря был единственным днем в году, когда с работы уходили не после семи вечера, а непосредственно после поздравлений.

Дома я еще раз проверил подарок дочери, съел холодный обед и лег спать. Не сказать, что я сильно вымотался за ночь, но бродить по квартире в ожидании вечера – не самое лучшее занятие. Гораздо продуктивнее провести последние часы уходящего года во сне.

Засыпая, я невольно перенесся в лето 1986 года.

После выписки из роддома Наталья предложила мне пожить вместе месяц-другой, пока она не окрепнет[6].