Письмо ни от кого

Лаберт открыл настенный шкафчик, вытряхнул из пузырька несколько таблеток, метнул их в рот и, не запивая, проглотил.

– Почему ты не рассказал правду о Самошкине, когда вернулся в свою войсковую часть? – задумчиво поинтересовался прокурор.

Лаберт сел на пол под окном, вытянул ноги вперед, глубоко затянулся сигаретой и затушил ее о линолеум. Глядя мне в глаза, он спросил:

– Ты все узнал, что хотел? Исповедь на заданную тему окончена? Как тебя зовут? Андрей? Когда мы встретимся в аду, Андрюша, я тебе еще кое-что расскажу, а на сегодня все, антракт!

– О чем это он? – очнулся от своих мыслей Воловский. – Про какой ад он толкует?

– Прокурор, ничего у тебя не получится! – насмешливо ответил ему Лаберт. – Я останусь здесь, у себя дома. В тюрьме мне делать нечего. Считать дни до расстрела – нет уж, увольте! Я умру свободным человеком, довольным прожитой жизнью. Жаль, что последний фильм досмотреть не успел…

Воловский всмотрелся в его лицо. Глаза у Лаберта стали стекленеть, в уголках рта появилась густая слюна.

– Вызови «Скорую»! – дернул меня за рукав Воловский. – Быстрее, он теряет сознание!

К приезду врачей Лаберт был уже мертв.

– Ты видел, как он проглотил яд? – метался по квартире Воловский. – Почему ты не остановил его? Я напишу на тебя докладную записку прокурору области. По твоей халатности особо опасный преступник ушел от возмездия.

– Виктор Константинович, – жестко парировал я, – Лаберт у вас спросил разрешение принять лекарство, а не у меня.

– Я отвлекся, – зло ответил прокурор.

– Я – тоже. Я весь февраль на ногах провел, у меня глаза от недосыпания слипаются.

Писать докладную записку на меня Воловский не стал, но с этого дня наши отношения стали официально-холодными."

"Летом следователь областной прокуратуры уведомил нас, что уголовное дело по факту взрыва в кафе «Встреча» прекращено в связи со смертью лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Материалы в отношении дяди Лаберта выделили в отдельное производство и направили по месту его жительства. Водителя, подвозившего Лаберта и Борю Прохоренко к кафе, не нашли, вернее, не искали. Кому он нужен, если «клубок» распутан?

Глава 32

Право на милосердие

8 марта я, как всегда, дежурил. Наталья позвонила после шести вечера.

– Андрей, не будь сволочью, посиди с ребенком на выходные! Забери Арину в субботу.

Я прислушался. На заднем фоне, скорее всего из зала, раздавался веселый женский смех и стук вилок о посуду.

– Хочешь заняться устройством личной жизни? – с пониманием спросил я.

– Андрей, ты скажи, заберешь ребенка, или мы с тобой опять разругаемся?

– Наташа, а почему мужских голосов не слышно? У тебя девичник? Обсуждаете, какие все мужики скоты? Во сколько Арину забрать?

– Утром сможешь? Приезжай к одиннадцати часам.