Письмо ни от кого

Кстати, на мой взгляд, резать человека гораздо труднее, чем нажать кнопку на пульте дистанционного взрывателя. Лаберт отправил пацана к столику Яковлева и всего ужаса, который был после взрыва, не видел. Взрыв, пыль, дым – пока все улеглось, он уже вышел из кафе.

– Какие у нас есть доказательства?

– Никаких, кроме моей интуиции.

Про тетрадку Маши я решил умолчать. Если я выложу ее на стол, то первым вопросом будет: «А куда ты раньше смотрел?»

– У нас же была по этому делу свидетельница – девочка из интерната?

– Я боюсь, что она не опознает Лаберта. Она видела его мельком, с приличного расстояния, в зимней одежде. Виктор Константинович, если видик у Лаберта дома, то я раскачаю его, раскручу. Я знаю, как его взять за горло. Какой бы он ни был психолог, он не устоит.

Воловский закурил. По тому, как он суетливо чиркал спичкой, я понял – волнуется Виктор Константинович. Если сорвется все мероприятие, а косвенные улики будут указывать на причастность Лаберта к взрыву – прокурор области не простит такой оплошности. Взвалить на меня всю ответственность Воловский не мог, природная порядочность не позволяла."

"– Виктор Константинович, давайте еще раз проанализируем ситуацию в кафе. Наши основные версии. Первая: взрыв во «Встрече» – это грандиозный кровавый дебют новой преступной группировки, например, «Борцов». Чем громче они заявят о себе, тем больше бояться и уважать их будут. Сейчас мы точно знаем, что Задорожный к взрыву не причастен. Что у нас остается? Внутренние разборки среди преступного мира или среди группировки Демушкина. И та и другая версии подтверждения не нашли. Наследство Шафикова – отпадает. Месть Тихону или Демушкину со стороны неизвестных лиц – тоже. У нас остается Яковлев, который дал своему приятелю на время видеомагнитофон. Когда на горизонте замаячила ревизия, Яковлев потребовал вернуть видик, а Лаберт уже привык к нему, стал считать видеомагнитофон своей собственностью. «Клубок» сложился из случайных нитей. Лаберту было безразлично, кого взрывать. Главное, чтобы был убит не один Яковлев, а кто-то еще, тогда до правды докопаться будет гораздо труднее. Представляю, как он удивился, когда узнал, что грохнул двух влиятельных мафиози. Отступать Лаберту было некуда, и он стал прокачивать тему с «Белой стрелой». Надо признать, что мути он нагнал предостаточно. Если бы не Лаберт и его письма о «Белой стреле», то реакция преступного мира на мелкую стычку при дележе мзды с кооператива была бы совсем другой.

– Мы никогда не рассматривали версию об убийстве Яковлева как основную, – задумчиво сказал прокурор.

– Мы никак и не могли ее рассматривать. Если бы сегодня следователь не подошел ко мне с материалами ревизии, я бы Яковлева никогда не стал ставить во главу угла.