Письмо ни от кого

– Как это уместно, напомнить женщине о ее морщинах! – повеселела Журбина. – Пошли к столу, расскажешь, как тут жилось без меня.

– Обо мне потом! Как вы, Валентина Павловна?

Стол в гостиной был накрыт на двоих. Мужчины-узбеки, расставив блюда с закусками, закрылись на кухне. Мы с Журбиной выпили за встречу, и она поведала свою одиссею.

– Ты что-нибудь знаешь о последнем пленуме ЦК КПСС? – спросила Валентина Павловна.

– Это тот, на котором Ельцин выступил с критикой Горбачева?

– Ничего, кроме Ельцина, народ об этом пленуме не знает! – всплеснула руками Журбина. – Андрюша, запомни, этот пленум был проведен для решения стратегических задач, никак не связанных с развитием внутрипартийной демократии.

«Она шпарит, как по написанному! – отметил я. – Вот что значит – полжизни в облсовпрофе языком работала».

– Официально на пленуме решали вопросы, связанные с реформированием системы народного образования, а неофициально в его кулуарах схлестнулись сторонники планового развития экономики и либералы, настаивающие на внедрении капиталистических методов хозяйствования. Победили, естественно, капиталисты, и, как следствие, вышло секретное постановление ЦК КПСС о реабилитации ряда лиц, совершивших преступления экономического характера, не являющихся хищениями социалистической собственности. Я попала в число амнистированных.

Валентина Павловна сходила в соседнюю комнату, принесла свернутые в рулон фирменные джинсы «Ли Купер».

– Мой подарок. Дома примеришь и скажешь, подошли или нет.

Я взвесил джинсы в руке. Для обычного свертка с одеждой подарок был тяжеловат.

– То, что внутри, тоже тебе, – улыбнулась Журбина.

Я осторожно развернул джинсы, и мне на колени выпал новенький пистолет Макарова со сбитым заводским номером.

– Барский подарок! – восхитился я. – При нынешней жизни – самое то!

Журбина, довольная произведенным эффектом, прижала палец к губам: «Тс-с! Это наш с тобой секрет».

Конечно же, секрет! Мужики на кухне о пистолете наверняка ничего не знают. Я сразу же поверил, что ПМ Валентина Павловна приобрела без их участия – вышла ранним утром на ташкентский рынок, прошлась по развалам, спросила у седобородого дехканина:

– Нэч пуль (почем товар)?

Он ей в ответ:

– Арбуз – пять копеек килограмм, пистолет – сто рублей, помидор – двадцать копеек, сигареты «БТ» – один рубль."

"– Как ты думаешь, где пошили эти джинсы? – спросила Журбина. – В США, в Западной Европе? Ничего подобного! Эти «фирменные» тряпки с начала 1960-х годов шьют в Грузии и Одессе. Будешь в Тбилиси, пройдись по пригородам. Там в каждом втором дворе швейная машинка «Зингер» стучит… Вернее, стучала.