Письмо ни от кого

Метрах в трехстах от главного корпуса протекала река. В бору были оборудованы уединенные беседки, в зимнее время по самые перила занесенные снегом.

Валентина Павловна приняла меня и мою компанию с величайшим радушием. Ей не терпелось похвастаться переустройством забытого облсовпрофом дома отдыха.

– Посмотри, какой прекрасный холл! – восторженным тоном опытного экскурсовода рассказывала она. – Здесь восемь кожаных диванов. С каждого виден японский телевизор. Днем мы показываем мультфильмы для детворы, а после девяти вечера крутим по видику американские боевики, триллеры и ужастики.

В первой половине января отдыхающих в «Изумрудном лесу» было немного, второй корпус стоял практически пустой. Московского полковника и его приятеля майора Журбина поселила в первый корпус, а мне предоставила комнату в новом здании.

С первых минут нашего появления в «Изумрудном лесу» все пошло не так, как я планировал. Увидев Машу, полковник заинтересовался ею, а после заселения и вовсе увел ее прогуляться по территории дома отдыха.

– Ваш босс ничего не перепутал? – спросил я майора. – Эта девушка приехала со мной.

– Придется уступить, – равнодушно ответил он. – Мы сюда отдыхать приехали. Где тут бар, которым так похвалялась хозяйка?

Я почувствовал себя обворованным. При любом раскладе Маша должна была провести ночь со мной, а не с этим седым потасканным ловеласом. Но ничего не поделать! Кто платит, тот и заказывает музыку. Выезд в «Изумрудный лес» был организован для москвичей, им и карты в руки.

– Ты что-то погрустнел, – отвела меня в сторону Журбина. – Московский гость увел твою пассию? Не горюй. Останешься один, я к тебе хорошую девочку пошлю.

– Что он в ней нашел? – раздраженно спросил я. – На Машке висит все, как на деревенском пугале, а он от нее глаз не отводит.

– Не в упругих ягодицах суть женщины! – похлопала меня по плечу Валентина Павловна. – Глупые мужчины оценивают женщин по фигуре, а умные – по глазам. У Маши прекрасные глаза. Ты сам-то чего на нее запал?

– Дело случая, – неохотно ответил я.

После прогулки полковник увел на полчаса Ивлеву в номер и больше не отпускал ее от себя. Не спрашивая у меня разрешения, Маша перенесла свои вещи к седовласому москвичу. Я остался один, как сыч в осеннем лесу. Заменять Ивлеву на другую приехавшую с нами девицу я не желал. Мне хотелось с Машей довести историю до логического конца, но, видно, не судьба!

«Если она уйдет спать к полковнику, я к ней больше пальцем не прикоснусь, – решил я. – Могла бы, стерва, соврать полковнику, что у нее проблемы, и она, как женщина, временно непригодна для эксплуатации. Нет же, московский хлыщ поманил ее пальчиком, и Маша поскакала к нему на всех парах!»

После обеда мы пошли во двор. Мы – это я, майор и две девушки.