Любовное письмо

Стрелка так и не поймали. Джоанна упала в воду и чуть не утонула в коварных волнах, но в конце концов сумела позвонить Саймону, и он договорился, чтобы самолет королевских военно-воздушных сил доставил их обратно в Англию. Ей с трудом верилось, что кто-то мог купиться на эту ложь. Хотя, с другой стороны, правда звучала ничуть не более реалистично.

– Маркус в самом деле любил тебя, Джо, – тихо сказала Зои. – Да, он был эгоистом, но по-настоящему пытался измениться. И ты ему в этом помогала.

Джоанна промолчала. Она слишком оцепенела от горя и потрясения, к тому же не желала добавлять очередную ложь к накрепко сплетенной паутине, из которой уже не выпутаться. Ее нити и так почти физически давили ей на грудь. Вряд ли они когда-нибудь ослабнут.

Маркуса похоронили несколько дней спустя, но Джоанна не пошла на церемонию. Саймон посоветовал ей не высовываться, и после выписки из больницы она уехала в Йоркшир к родителям, где мама кормила ее бесконечными домашними супами, помогала мыться, одеваться и вообще с удовольствием нянчилась с ней, как с ребенком.

Ей позвонила Зои и сообщила, что Маркуса похоронили в Дорсете, на семейном участке, рядом с его дедушкой Джеймсом. Церемония была скромной, пришли только родные и несколько друзей.

С того страшного вечера минуло уже больше месяца, но ужас случившегося тогда по-прежнему жил в ее памяти. Джоанна вздохнула. Саймон позвонил ей и сообщил, что приедет на несколько дней навестить родителей и заскочит повидаться. Похоже, он куда-то уезжал, поэтому не появился в Йоркшире раньше. Что ж, возможно, завтра она сможет получить ответы на некоторые вопросы.

Джоанна бросила взгляд на сотни белых точек на склоне холма. В это время года овцы активно давали приплод, и холм напоминал переполненные детские ясли для покрытых шерстью малышей.

– Круговорот жизни, – пробормотала Джоанна и сглотнула ком в горле – сейчас она была готова расплакаться из-за любой мелочи. – У Маркуса он прервался из-за меня… – выдохнула она, глотая слезы.

Джоанна не находила в себе сил даже начать осмысливать его смерть, и тот факт, что он пожертвовал собой ради нее, не давал ей покоя ни днем ни ночью. О, как же она ошиблась, назвав его трусом при последней встрече. Нет, он был каким угодно, только не трусливым…

– Как дела, Джо? – поинтересовался загорелый, цветущий на вид Саймон, входя в кухню фермерского дома.

– Нормально, – пожала она плечами.

Саймон расцеловал ее в обе щеки:

– Хорошо. А у вас, миссис Хаслам?

– Как всегда, милый Саймон. Сам знаешь, здесь мало что меняется, – улыбнулась ему Лора, мать Джоанны, и взяла в руки чайник. – Чаю? Кофе? Кусочек пирога?

– Спасибо, миссис Хаслам, может быть, позже. Джо, давай пообедаем в пабе?

– Если ты не против, я лучше останусь дома.