Письма (СИ)

», но голова по-прежнему упирается в меня. Терпеливый гад, не вскрикнул даже!

А если так? Я нагибаю голову касаюсь губами и носом его затылка и веду к шее, целую на месте щипка. И вновь позвоночник дрогнул, и вновь звук «сф-ф-ф..»! Хоть застони, гад! Принюхиваюсь к коже. Все тот же запах, слабый, мягкий, он от кожи. Стоп! Это же спина! Здесь не мажут одеколоном! Запах слабый, потому что это не одеколон, это мыло! Запоминаю этот запах, вожу носом по нему. Я слепая собака. Своего хозяина найду нюхом.

Левой рукой он тоже начинает искать мою голову и прижимает меня лбом к своему затылку. И вот тогда стонет: «Мммм…» Да разве поймешь, чей это голос, когда с экрана крики: «Рейд, не зли птицу! — Тонто, эта птица мертва!..» Мы так сидим очень долго, в фильме что-то взрывается, начинается бешеный бой под стук колес паровоза! Бешеный бой может приближать конец вестерна! Там всегда развязка: это гора трупов, кровь на шее главного героя и под кантри музыку два (или один) героя уходят на круг солнца в кактусный пейзаж.

Писатель, видимо, тоже это понял. Аккуратно поднимает меня, наклоняет на спинку и отстраняется. Его опять нет рядом! Это все? А где нетерпеливое дрожание кадыка на моей шее, где мокрые жадные губы, где страстное рычание изголодавшегося хищника? Нет, дружок! У меня был план!

— Поцелуй меня! — командую я резво. Пауза. В воздухе застыли частицы недоумения и паники. — Ну? Может, больше тебе не представится такая возможность? Целуй! Я не против.

Чувствую приближение теплоты, и горячие мягкие губы прижимаются рядом с губами. Что? Решил удрать? Ну нет! Свободной рукой вцепляюсь ему в спину, вернее, в ягодицу (куда уж получилось). Ягодицу я, конечно, определить не смогу, но манёвр был направлен не на опознание, а на удержание. Ищу губами его рот и впиваюсь сам! Он стонет в меня! Гудит, вибрирует, присасывается, уходит вглубь, наваливается на меня, лижет, покусывает, мусолит. Приятно, на мгновение даже забыл о плане, даже отвлекся, погрузился в его страсть, ощутил его жажду и кайф от утоления губительной муки. Но на мгновение! Потом я начинаю ему отвечать, перехватываю инициативу (как умею), наступаю и… кусаю его за верхнюю губу! Жуть, страшно кусать человека так, чтобы пошла кровь, чтобы в мясо, в сито. Но он даже не вякнул! Он продолжает выцеловывать, и я уже питаюсь его кровью, солёный, противный вкус… Нет! И я отталкиваюсь от него и кричу это: «Не-е-ет!» И в ответ слышу где-то в груди шелест:

— С-с-сука! Люблю тебя!

И опять грохот от динамиков:

— Никогда не снимай маску!

И развеселая музыка. А я свободен, частиц недоумения, любви, паники, нежности и страха рядом нет. Они умчались вместе с хозяином. Левой рукой я снимаю наколенник с головы. Уфф! Лоб мокрый, ребристый от резинки! Раскручиваю скотч на правой руке.