Поедательницы пирожных

Умный Марьянов только сейчас сообразил, к чему она клонит. Сообразил и мысленно чертыхнулся.

— Что же я должен понять? — тем не менее спросил он нейтральным тоном.

— Вот выпьем, и я тебе расскажу подробно. Ну, если не хочешь, не пей, а для меня вино открой, которое ты привез. И фрукты с пирожными поставь на стол, зря я их, что ли, заказывала. Короче, я остаюсь здесь ночевать. А ты — как хочешь.

Марьянов молча открыл вино, вытряхнул на тарелки привезенные деликатесы и сел. Он порядком устал от всей этой суеты, к тому же был голоден. Нателлу, конечно, надо отсюда вывозить, а то она спьяну еще пожар устроит. И, в конце концов, нужно дозвониться Лене. Хоть бы она сама перезвонила, что ли. Они ведь так ни до чего и не договорились. Родион вытянул ноги и начал набирать ее номер. Абонент по-прежнему был недоступен. Издевательство какое-то.

— Если бы ты знал, как мне все надоело, — говорила между тем Нателла, налегая на вино. — Так хочется уехать на Сейшелы или Мальдивы — хотя бы на полгода. Нет, лучше на год. А то здесь проблемы, проблемы, проблемы. Скучно! Мой Вацлав… Ты помнишь его?

— Нет. Помню Франческо, Мигеля, Гафура. Даже, прости господи, Педро и Хулио.

— Так это когда было!

Нателла отличалась необъяснимой тягой к мужчинам-иностранцам, что являлось причиной многочисленных конфликтов с родителями, не одобрявшими эту доченькину страсть.

— Прости, я в твоих мужиках путаюсь, как в египетских фараонах — Рамзес, Тутанхамон, Эхнатон, Хеопс, Джосер. Кто, когда и сколько правил страной — не упомнишь.

— Марьянов, ты такой умный! — восхитилась Нателла. — Хотя и зануда. Вот, допустим, ты совсем не в моем вкусе…

— Конечно, я ведь не Родриго, а всего лишь Родион. Но давай оставим меня в покое. Ты что-то про Вацлава начала рассказывать.

— Кто это?

— Не знаю.

— И я не знаю. Отстань! Мне так тошно здесь, что хочется…

— На Мальдивы.

— Застрелиться хочется! Надоели Мальдивы, там тоска и кругом песок. Все надоело. Тут еще Нона твоя…

— Замечу — и твоя тоже. Ты ведь помнишь родную сестру?

— Конечно, помню. Зачем она меня сюда притащила?

— Ей было плохо.

— А я ей что — Шойгу, что ли? У меня тоже личные проблемы, причем много. Я такая несчастная! Мне все надоели. Марьянов, ты умный, скажи, что делать?

— Поехать домой и лечь спать. Завтра утром ты всех снова полюбишь.

— Я не хочу всех. Хочу одного!

— Люби одного. Вацлав будет на седьмом небе."

"— Вацлав оказался этим, ну… Ну, в общем, ты понял. А мне нужен настоящий мужчина — веселый, сильный, щедрый. Пусть он даже будет похож на тебя, только не такой зануда.

— Благодарю покорно. Ты знаешь хоть еще одно слово, чтобы заклеймить меня, кроме зануды?

— Знаю! Фантастическая зануда!

— Тогда уж — фантастический. Я же мужского рода, не то что твой Вацлав.

— Марьянов, не умничай.