Поедательницы пирожных

Она на кухне? В сад пошла?

— Нет. Нет ее. Нет больше Ноны.

У Марьянова мгновенно отнялись ноги. Он похолодел и уставился на свояченицу дикими глазами.

— Она что, умерла? — спросил он шепотом.

— Почему умерла? Уехала.

Нателла, опять скрестив руки на груди, попыталась облокотиться спиной о дверной косяк, но промахнулась. Если бы не Марьянов, обладавший сверхъестественной реакцией, она бы грохнулась оземь. Сделав стремительный прыжок и ловко поймав ускользающий локоть, он снова придал нахальному телу вертикальное положение. Запах алкоголя сделался очевидным.

— Знаешь что? — возмутился Марьянов, от досады едва не топая ногами. — Ты мне тут не финти. Давай рассказывай, что случилось. — Он подвел Нателлу к кровати и силой усадил на нее. — Что значит — уехала? Получается, не так уж плохо она себя чувствовала?!"

"— Марьянов, ты зануда. — Нателла сделала попытку встать с кровати, но тут же плюхнулась обратно. Вероятно, она тяпнула прямо перед приходом Марьянова, и алкоголь как раз начал действовать. — Как уехала, как уехала… Взяла и — фью-ить! — уехала.

— Подожди. Когда ты мне позвонила, то сказала, что Нона спит. Так она что, все-таки проснулась?

— Ну да. Проснулась и…

Тут Нателла сделала взмах рукой и соскользнула вниз, на мягкий ковер. Родиону пришлось взять ее под мышки и, подняв, снова усадить на кровать. Расспрашивать поганку надо было очень быстро, так как она пьянела на глазах.

— Так, слушай меня внимательно. Куда уехала Нона? И, главное, на чем?

— На машине, естес-с-ственно. Не на метро же. Здесь метро нет. Господи, какой ты глупый!

Тут Нателла расхохоталась и долго не могла успокоиться. Родион переждал это приступ немотивированного веселья и продолжил расспросы.

— Что за машина? Откуда она тут взялась? Куда поехала Нона?

Теперь на Нателлу напала слезливость и, резко перестав смеяться, она вдруг всхлипнула.

— К маме поехала. На такси. Такси вызвала и уехала. К маме. Мама добрая, она все поймет.

Нателла неожиданно вскочила на ноги и принялась танцевать шейк, распевая во все горло:

— Все мамы добрые, все мамы милые! Все мамы любят нас со страшной силою!

— То есть, Ноны сейчас на даче нет? — прокричал Марьянов, больше всего на свете желая задушить эту дурочку.

— Ты, Марьянов, невыносим, — ответила та, останавливаясь и тяжело дыша. — Конечно, нет, чего я тебе врать, что ли, буду? У мамы она. Или у таксиста.

— Почему у таксиста? — оторопел Родион, поднимаясь. — Это что, ее знакомый?

— Нет, не знакомый. В смысле — в машине у таксиста. Наверное, пока не доехали до мамы, вот она еще и у таксиста.

— Понятно, — сказал он и потер затылок. — Неплохо, я смотрю, вы здесь погуляли. Наверное, Нона выпила лишнего, и у нее случилась очередная истерика.